сей раз ей не уйти, заклинаниями она успеет обезвредить одного — двух солдат, но, что дальше… «Эх, алхимик, зря я тебе поверила!», — девушка посмотрела на путника, тот безмятежно стоял, смотря куда-то в пустоту и слегка улыбался. «Радуйся, — с гневом подумала она, — первое заклинание примешь ты!»
— Без глупостей, графиня, вам не уйти! — говорил, по всей видимости, главный — мужчина лет сорока с длинными вьющимися волосами.
Один из воинов сделал несколько шагов вперед с намерением схватить девушку, но та предостерегающе вскинула руки, в которых по-прежнему плясали голубые искры. Мужчина остановился и вопросительно посмотрел на главаря.
— У нас приказ доставить графиню в Паталу, — медленно, с расстановкой проговорил длинноволосый. — Живой или мертвой не уточнялось. — Он кивнул солдатам, призывая их к действию.
— Эм? А как же я? Долго вы меня игнорировать будете? — Лекс неопределенно покрутил пальцем в воздухе.
— Мда, — задумчиво протянул командир, взглянув на путника, — ну, и кто ты такой?
— О, надо же, заметил! Не имеет значения, кто я, важно — что происходящее мне совсем не нравится. Вы ребята не перегибаете? Вряд ли я смогу уйти и оставить все как есть.
Эмилия нахмурилась. Поведение алхимика изменилось, он как будто дурачился. Но важнее всего было то, что, похоже, они не были союзниками. Неужели появился шанс? Все зависит от того, какие действия предпримет юноша, сможет ли отвлечь их. Хотя… Стоит ли обманываться: что может алхимик с низшим классом, он даже не понимает во что ввязывается.
— Уйти? — Командир паскудно ухмыльнулся. — Нет. Свидетели нам ни к чему.
— Графиня, позаботьтесь об арбалетчиках, — шепотом проговорил алхимик и отошел в сторону. Меч остался под плащом у костра. Что ж…
На Лекса, обнажив клинки, бросилось сразу два солдата, но он с неожиданной прытью увернулся сначала от первого выпада, затем от второго. Ближний наемник атаковал снова, алхимик сделал шаг в сторону, перехватил руку нападающего, в которой был меч, развернул воина и сильно ударил ногой в грудь. Меч остался у Лекса в руке, а солдат, отлетев метра на три, тяжело рухнул на землю.
Щелчок, свист, шипение. Сион сжался, но арбалетные болты ударили в пурпурную магическую завесу в метре от него. Эмилия смахнула испарину со лба: менять почти готовое атакующее заклинание на защитное — не легкое дело. В кустах послышался скрежет перезаряжаемых арбалетов. Девушка сосредоточилась на следующем заклинании.
Второй солдат, не теряя времени, налетел на Лекса, нанес удар сбоку, затем колющий удар в грудь. Отразив оба выпада, алхимик маховым движением поразил шею противника, задев сонную артерию. Солдат схватился за рану и тяжело хрипя, повалился на землю. Первый из нападающих поднялся с земли, и вместе с подоспевшим командиром, кинулся в бой. Лекс сражался, передвигаясь, словно в танце, он всегда занимал такое положение, чтобы противники нападали с одной стороны. Дрался алхимик одной рукой, второй, улучая моменты, он доставал из-за пазухи колбы, какие-то реагенты и смешивал их прямо так, на ходу. Чем-то это напоминало жонглирование и выглядело эффектно.
Арбалетчики, наконец, перезарядили оружие, но даже не успели поднять его. Вспышка молнии с противным хрустом отбросила одного стрелявшего метров на пятнадцать и оставила лежать бесформенной грудой. Второму досталось рикошетом: ударило об дерево и парализовало руку.
Лекс закончил приготовление зелья, ушел от двух ударов при помощи переворота назад с опорой на руки. Возвращаясь в исходное положение, юноша умудрился кинуть в нападавших колбу. Что-то хлопнуло, солдат окутал еле заметный дым, в глазах задвоилось, все звуки слились в монотонный гул, появились зрительные галлюцинации. Алхимику уже не составляло труда поразить нападавших. Одного он ударил мечом в живот, второго, без труда увернувшись от неуклюжего выпада, развернулся и рубанул по спине.
Что-то ярко вспыхнуло и громыхнуло. Это Эмилия добила второго арбалетчика.
— Что ж из нас получилась неплохая команда, — переводя дыхание, сказал Лекс. Девушка лишь взглянула на него широко раскрытыми глазами, боясь поверить в победу.
Алхимик обошел поле боя, проверяя поверженных солдат, присел к командиру, порылся в его одежде и задумчиво сказал:
— Ничего не понимаю. Это же гвардейцы службы безопасности Паталы, — Лекс подошел к Эмилии и внимательно посмотрел ей в глаза, но девушка молчала, тогда алхимик тяжело вздохнул и тихо продолжил:
— Не знаю, что здесь происходит, но ответов от тебя не прошу. На первое время ты, наверное, в безопасности. Возьми одеяло, эта одежда не годится для походов.
С этими словами Лекс пошел собирать свои вещи. Эмилия стояла в нерешительности, ее лицо было крайне напряжено, она как будто принимала какое-то решение. Когда алхимик накинул плащ с рюкзаком и, прощаясь, беззаботно вскинул руку, девушка быстрым шагом подошла к нему, заглянула в лицо и сказала:
— Я тоже направляюсь в Баруду! И буду рада, если… — Эмилия замешкалась, теряя пыл, — если бы ты… мы могли бы… Можно я пойду с тобой? — совсем тихо закончила она.
Лекс задумался, пристально глядя ей в глаза. Трудно было определить: то ли он раздумывал, как сказать «нет», то ли прикидывал, во что ему обойдется «да». Пауза затянулась, девушка уже вообще не была уверена, над ее ли вопросом размышляет алхимик. Тот, наконец, улыбнулся и, кивнув, ответил:
— Хорошо. Вместе веселее.
При свете дня, Эмилия смогла повнимательнее рассмотреть юношу: точный возраст определить сложно — явно за двадцать, но, пожалуй, до тридцати. Не расчесанные, черные, правда, с проседью, волосы. Мягкое, чуть насмешливое и, в то же время, усталое выражение лица. Карие глаза, взгляд внимательный, но направлен всегда, как бы вглубь собеседника и слегка мимо, трудно объяснить, как если бы человек глубоко задумался о чем-то своем, но по необходимости продолжал разговор. Про таких людей сложно сказать, что у них на душе.
— Отлично! Тогда в путь! — бодро сказала девушка и, накинув одеяло, как плащ, зашагала за Лексом.
Лес закончился часа через два, далее — полями да перелесками. Путники все чаще встречали следы цивилизации: пашни, одинокие заброшенные лачуги и небольшие поселения. Всюду чувствовалось дыхание осени. Леса все больше облекались в желтые и багряные цвета, пахло мокрой землей, воздух становился прозрачным и холодным, небо тяжелым и капризным.
Шли, в основном, молча, изредка обмениваясь короткими фразами. Но, когда по узенькому бревенчатому мосту пересекали
