в их структуре, в последовательности аккордов, а что нет. Он редко играл для других.
ДЯДЯ КОБЕЙНА, ЧАК, ПОДАРИЛ ЕМУ ГИТАРУ, И ВСЕ СРАЗУ СТАЛО ЯСНО. МУЗЫКА ПОДАРИЛА ЕМУ ГОЛОС, А ИНСТРУМЕНТ СТАЛ ЕГО ЛУЧШИМ ДРУГОМ.
В 1983 году Кобейн вернулся в Абердин и стал жить с матерью и ее вторым мужем Пэтом О’Коннором, но отношения между ними не слишком улучшились. Он поступил в среднюю школу Абердина, но это оказалось практически бессмысленным. Он бросил учебу за две недели до выпуска, поняв, что у него очень много несданных зачетов для окончания школы и очень мало желания учиться. В этот момент мать поставила ему ультиматум: найти работу или уходить из дома. Кобейн медлил; он вообще не хотел выбирать и не хотел жить один.
Тогда мать сделала выбор за него: через неделю он обнаружил, что все его вещи собраны и упакованы. У него начиналась новая жизнь, без семьи, без четкого представления о будущем. По крайней мере, все было в его руках, и он больше не зависел от чьих-либо решений.
Однако такое положение вещей было не очень приятным, и Кобейн почувствовал себя оторванным от того, что осталось от его семьи. Он начал жить как бродяга, иногда ночуя у друзей, время от времени возвращаясь в подвал своей матери. Говорят, что он даже спал под мостом через реку Уишка.
Тем не менее, перед этой большой переменой в жизни Кобейн побывал на первых в своей жизни рок-концертах: это были выступления Сэмми Хагара (известного тем, что он заменял Дэвида Ли Рота в Van Halen с 1985 по 1996 годы) и Quarterflash (прославившихся в основном благодаря побившему все рекорды синглу Harden My Heart 1981 года), что подтвердило его склонность в равной степени и к хард-року, и к легко запоминающейся поп-музыке.
Он начал исследовать музыкальную сцену Абердина и познакомился с Мэттом Лукином, участником местной группы Melvins, побывав на его концерте. Именно Лукин познакомил Кобейна с Роджером «Баззом» Осборном, вокалистом и гитаристом Melvins, и оба участника группы стали его друзьями.
1984
В 1984 году Melvins только начинали свою карьеру, и их по праву можно считать пионерами гранж-сцены (хотя их первый альбом вышел только в 1986 году) благодаря обширной дискографии и медленному, тяжелому звучанию (известному как сладж-метал), оказавшему огромное влияние не только на Nirvana, но и на их товарищей из Soundgarden, Mudhoney и всю стоунер-сцену[15]. Тяжелому, но не чуждому экспериментированию, граничащему с шумом. Таким образом, именно «Король Баззо» привел Кобейна на американскую хардкор-панк-сцену, убедив его послушать ее основные группы, от Bad Brains и Black Flag, вплоть до Butthole Surfers и Beat Happening. «Мое первое знакомство с панк-роком произошло, когда Creem[16] начал освещать тур Sex Pistols по США, – сказал однажды Кобейн. – Но мне было всего одиннадцать лет, и я никак не мог поехать за ними в тур. Невозможно было даже подумать о том, чтобы рвануть в Сиэтл, который находился всего в 200 милях[17] от меня… Моя тетя дарила мне пластинки Beatles, и по большей части это были только Beatles, и время от времени, если мне везло, я мог купить какой-нибудь сингл. Потом я всегда пытался найти панк-рок, но, конечно, в нашем магазине пластинок в Абердине его не было… лишь спустя много лет он, в конце концов, просочился и в Абердин… И вот, наконец, в 1984 году мой друг по имени Базз Осборн записал для меня пару сборников на кассетах… всякая всячина, все самые популярные панк-рок-группы, и я совершенно ошалел. Я наконец-то нашел свое призвание. Панк выражал то, как я себя ощущал в социальном и политическом плане… Он выражал гнев и отчуждение, которые я чувствовал».
Открытие рока было основополагающим. Эти звуки могли выразить его ярость и эмоции
Итак, Кобейн нашел звучание, которое больше всего соответствовало его чувствам, даже несмотря на то, что он всегда дистанцировался от радикальной строгости сторонников чистоты стрейт-эйдж-панка, что, по его мнению, было своего рода элитарностью наоборот.
Американский панк был не просто разновидностью английского: если обратиться к истории, первый альбом Ramones вышел в апреле 1976 года, и, хотя у этих нью-йоркских «братьев» – Джоуи, Ди Ди, Джонни и Томми – все еще были длинные волосы, синие джинсы и кожаные куртки, их панковская позиция возникла на целый год раньше невероятно знаменитого шедевра Never Mind the Bollocks, Here's the Sex Pistols. Этот первый и единственный альбом Sex Pistols окончательно закрепил жанр, превратив их в его бесспорных предводителей. Итак, если мы согласимся считать славными предшественниками панка New York Dolls (выходцев из Нью-Йорка, чей одноименный дебютный альбом вышел в 1973 году, а совместный проект с Малкольмом Маклареном – в 1975-м) и Патти Смит (она перебралась в Нью-Йорк по собственному желанию, выпустив альбом Horses в 1974 году), мы придем к выводу, что панк – это американское музыкальное направление, а точнее, он родом из Нью-Йорка, и на его основе англичане смогли создать и улучшить огромное явление, субкультуру и даже «презренный метал» (как определили сами Sex Pistols) планетарного масштаба.
Но если копнуть глубже, мы обнаружим, что, по сути, звездно-полосатый панк не был полностью сосредоточен в Нью-Йорке, хотя мы и не будем переноситься назад во времена таких ветеранов, как Stooges и MC5, в Детройт. Однако очевидно, что английский панк 1977 года стал той искрой, из которой разгорелось пламя известнейшей калифорнийской панк-сцены, возникшей из трущоб Лос-Анджелеса и Сан-Франциско в начале 1980-х. Для начала это Cramps, X, Gun Club и, самое главное, Germs с их короткой и бурной карьерой, преждевременно прерваннаой после смерти от передозировки солиста Дарби Крэша (гитарист группы Пэт Смир в 1993 году стал членом Nirvana). А затем появился хардкор-панк, нацелившийся в самое сердце «американской системы» при помощи сарказма, анархии и политических посланий, при участии таких групп, как хулиганы-рецидивисты из Сан-Франциско Dead Kennedys во главе с Джелло Биафрой и Black Flag с Генри Роллинзом и Грегом Джинном, и так далее до Minor Threat. Сплав панк-ярости и более медленных, тяжелых ритмов, характерный для хард-рока 1970-х годов (прежде всего для Black Sabbath) и в еще большей степени для последующего хэви-метала Iron Maiden, Motörhead и позже Metallica, вероятно, является ключом к пониманию саунда, проявившего себя в Сиэтле, который основатели будущей культовой студии звукозаписи Sub Pop назвали гранжем, и его самым сочным плодом стала Nirvana.
[Фрагмент обложки кассеты Fecal Matter, 1985.]
Но вернемся к юному Курту: Базз Осборн, не сомневаясь в его музыкальном таланте, придал Кобейну уверенности, сказав, что он должен оставить позади маленький мир Абердина и уверенно посмотреть в сторону Сиэтла. Помимо расширения музыкальных горизонтов Курта он также познакомил его со многими местными молодыми музыкантами. Курт находился в крайне бедственном положении, ему было негде жить, он уже регулярно употреблял наркотики, у него не было никаких перспектив. Однако внезапно он решил серьезно заняться музыкой – единственным, что его по-настоящему интересовало. Он собрал свою первую группу Fecal Matter в 1985 году, сразу после того, как бросил школу в Абердине. Группа была одной из многих, возникших на волне «успеха» Melvins. В трио Fecal Matter Кобейн играл на гитаре, Грег Хокансон на барабанах, а Дэйл Кровер, басист Melvins, соответственно, на басу. Их репертуар состоял из каверов, в основном панка и хард-рока. Ничего ошеломляющего, но достаточно для того, чтобы начать прокладывать путь, осмысливать пустоту, которая, казалось, до этого момента наполняла жизнь Курта, и начать что-то писать. Наконец, в центре всего этого оказалась музыка. В создании группы основополагающую роль сыграл друг Курта, с которым он познакомился в репетиционной студии Melvins – Крист Новоселич. Он был на два года старше Курта, но, по сути, такой же недоучка, как и он, со схожими музыкальными вкусами. У матери Новоселича в городе был салон красоты, подвал которого она великодушно предоставила своему сыну и его друзьям для репетиций группы. И именно там родились Fecal Matter. И, что более важно, тогда же укрепилась дружба между Куртом и Кристом.
Однако
