Лекарь Бин был выше и плотнее Фэй Я, так что маг рядом с ним смотрелся мальчишкой. Бросались в глаза тронутые сединой густые волосы лекаря, в отличие от его реденькой бородки, непокорно выбивавшиеся из свернутого на макушке узла, перевязанного коричневым вылинявшим платком, а неулыбчивое лицо выдавало непростой характер старика. У него были крупные по прежнему сильные руки с длинными чуткими пальцами. На лекаре был все то же темно синее ханьфу поверх белого нижнего халата.
Увидев утомленное осунувшееся лицо своей нечаянной подопечной, лекарь покачал головой, а маг поставил на столик покрытую тряпицей корзину, откуда аккуратно извлек миску с еще горячими лепешками и тыквенную бутылку с родниковой водой. Все трое разместились вокруг низкого столика.
— Все не так уж и плохо, — неуверенно начал маг под нетерпеливо настойчивым взглядом девушки, свалившейся на его голову из будущего, и под одобрительный кивок друга, поняв, что правильно начал разговор, что бы хоть как-то взбодрить, упавшую духом бедняжку. — Посмотрел я за эту ночь все записи, что имею и нашел нечто любопытное.
Лекарь подался вперед весь внимание, а девушка затаила дыхание, как будто выслушивала приговор о своей жизни и смерти.
— Вчера был день Черной Луны, вот в чем все дело. И демоны решили подшутить над таким надоедливым стариком как я. Видимо сильно я досаждал им своими требованиями явиться передо мной, чтобы распорядиться их силой.
— Вот-вот… своим занудством ты уже всех демонов вывел из себя. В такое я охотно поверю, — добродушно поддел его лекарь.
На что маленький маг не обратил никакого внимания.
— Так вот, — продолжал он. — Ровно через год, в такой же день Черной Луны, вынуждены они будут вновь приоткрыть проход в иномирье через который ты попала к нам, вот тогда-то я верну тебя обратно в твой мир, домой.
— Что? — задрожали губы девушки. — Год? Ждать целый год? Смеетесь?
Два старика с подозрением воззрились друг на друга, но никто из них даже не улыбался.
— У меня интернатура, сессия на носу и мама меня потеряла… Ой… а танцевальный конкурс! Я же всех подвожу… бли-ин! — вскочила Ли Мин, в безысходности кружа по небольшой пещере. — Вы не понимаете как это важно! — в смятении воскликнула она.
Лекарь и маг с готовностью закивали, сочувствуя несчастному дитя совсем впавшему в отчаяние, хотя при этом мало что поняли. Правда маг догадывался, что если не вернет девицу обратно, то вся ее жизнь там в будущем, разрушится. А лекарь с тревогой приглядывался к ее аккуратному носику на котором вскочила какая-то непонятная «сессия».
— Я не могу ждать целый год! Сейчас же верните меня обратно! Ведь есть же способ! Вы сами говорили… обещали… Ну, правда! — и она с размаху сев на пол, зарыдала, закрыв лицо ладонями. — Я тут с вами с ума сойду!
— Дитя, — дрогнув подбородком, начал маг, не представляя как утешить ее. — Этот год пролетит незаметно, вот увидишь.
Но его утешение лишь подлило масла в огонь. Лекарь с укором взглянул на мага, что с жалостью глядел на убивавшуюся девушку, поднялся со своего места и подойдя к ней, ткнул пальцем в какую-то точку у нее на шее, прекратив тем надрывные рыдания Ли Мин уже переходившие в истерику. Подхватив подмышки обмякшее тело, он, с помощью подсуетившегося мага, уложил девушку на циновку с брошенными на нее одеждами. После чего оба старика охая и потирая враз занывшие поясницы, добрели до столика и опустились на толстые тростниковые циновки для сидения.
— Если все так, как ты ей сказал, — вздохнул лекарь, — то следует подумать о приличном одеянии для нее и жилье. Как никак, а придется нам присматривать за ней весь этот год.
Маг потирая спину, согласно закивал.
Три дна после «приговора» Фэй Я, Ли Мин не могла прийти в себя и лекарь Бин отпаивал ее успокоительными травяными настоями. Очень тревожило стариков и то, что она ничего не ела.
— Хорошо будет если переживет все это без печальных последствий для себя, — вздохнул лекарь с беспокойством поглядывая на лежащую лицом к каменной стене, девушку. — Вот уже третий день лежит так, не двигаясь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Полагаешь, что уже повредилась рассудком? — тревожно зашептал маг.
— Ладно бы это, — тихо ответил лекарь, — а то ведь уморит себя голодом до смерти.
В конце концов, оба старика пошептавшись немного, ушаркали из пещеры. А Ли Мин уже не замечала ни жесткого ложа, ни ночного холода, все думая об участи постигшей ее. Это наказание? За что? Злой рок? Как все это выдержать? Оставалось поверить в происходившее и принять какое-то решение. Если будет сопротивляться, то ни к чему не придет и не облегчит своего пребывания в чуждом ей мире. Нужно прекратить думать о сессии, танцах, маме и, вообще, поменьше вспоминать о доме, а думать о том как выжить здесь и сейчас. Ее задача продержаться год. Разве это невыполнимо? Жить в этом мире тихо и незаметно, не попадаться никому из здешних на глаза и ни во что не ввязываться. Вот и все. Это же вполне решаемо: Поместье как и деревня далеко от ее пещеры, из которой она и носа не высунет. Было бы идеально, чтобы о ее существовании не то что не знали, а даже не догадывались, как и о том, что в пещере кто-то живет. Она сумеет приспособиться ко всему с помощью двух забавных и добросердечных стариков, что приняли в ней искреннее участие. Маг, например, чтобы она не боялась, каждую ночь «запечатывал» пещеру. Рано отчаиваться, может проведенный здесь год, в ее мире окажется лишь тридцатиминутным отсутствием. Так что ничего страшного.
Приняв решение, Ли Мин немного успокоилась. Перед рассветом привычно очнулась от того, что промерзла до костей, а утром, пришедший проведать ее маг нашел свою подопечную бодрой и вполне вменяемой. За собой он волок туго набитый тюк.
— Это одежда, которая тебе вполне подойдет. Родственники исцеленных пациентов, иногда благодарят лекаря Бина вновь пошитой одеждой. Теперь вся эта одежда твоя. Выбери, что тебе по душе.
Пока девушка с придирчивым вниманием и подозрением осматривала содержимое тюка, маг нудно наставлял ее:
— Если начнут любопытствовать кто ты, откуда родом, да какой семье принадлежишь, говори, что ты из южного Чу, дочь моей племянницы Ли Юй, прибыла в Чжоу с торговцами-шанцами для того, что бы обучаться у меня или Бина лекарскому мастерству. Будешь жить в моем доме, заниматься хозяйством.
— Спасибо, дедушка. Буду помогать по хозяйству и вам и лекарю Бину, только жить останусь здесь, в пещере. Вдруг портал возьмет и откроется…
— Кто откроется? — не понял маг, перепугавшись незнакомого чудного слова, очень уж похожее на демонское.
— То есть магически круг, — кивнула Ли Мин туда, где на полу была начерчена пентаграмма.
— Как хочешь, — пробормотал маг. — Но наступит зима и тебе придется перебраться в мой дом.
Первое дни пребывания в пещере были трудными. К тому же именно на эти три дня зарядил дождь. Прохладный ветер, помимо дождевых брызг, заносил в пещеру терпкие запахи листвы, лесной свежести, влажной земли и мха, мокрого хвойного аромата. Ли Мин постоянно мерзла в каменном жилище, в конце концов ее нос заложило и она засопливила.
— Сколько еще раз тебе повторять, что бы перебиралась к кому нибудь из нас! — сердито выговаривал ей лекарь Бин, отпаивая упрямицу согревающими отварами.
— Да все в порядке, — гудносила Ли Мин. — Просто я адаптируюсь.
— Придут холода, будет хуже, — ворчал лекарь, предпочитая не обращать внимание на замысловатое словцо. — Перебирайся жить ко мне, будешь помогать мне с больными. Один я не справляюсь, толкового помощника все не найду. А будет кто спрашивать, говори, что моя ученица.
Ли Мин же, когда на нее находила острая тоска по дому и по своему миру, носилась по пещере, бесилась или танцевала, пела во весь голос и шумела так, что похоже распугала всех горных духов в округе. Лекарь и маг все больше беспокоились о ней. Как-то навестив Ли Мин, маг, после покинув пещеру, посеменил к дому лекаря, торопясь рассказать ему последние впечатления об их общей подопечной. Тот на галерее перебирал мокрые травы для просушки, время от времени с кряхтением ерзая на циновке.
