— Ну, а теперь послушаем вас, милая нэра, — ласково, как к ребёнку, обратился ко мне Ра-командор.
— Мы с мужем выбрали доктора Гросса, — мучительно краснея, сообщила я.
— Говори за себя! — вдруг вспыхнул муж.
А у меня от обиды и от того, что всегда такой рассудительный и не агрессивный человек не хочет понимать реалий нового мира, просто ступор настал.
Я молчала, пытаясь не заплакать, понимая, что любое моё слово сейчас будет воспринято мужем в штыки. Я не желала при всех устраивать ссору и не знала, что делать дальше.
— Гм… Насколько я понимаю, нэра Артемьева только что вышла из ренегара? А до этого подверглась очень тяжёлой операции? И ей категорически противопоказаны отрицательные эмоции? — взял в свои руки процесс бракосочетания Ра-командор. — Это так, доктор Гросс?!
— Так точно, Ра-командор!
— Вы сразу после освобождения людей решили претендовать на нэру Артемьеву? Зная о её практически смертельной болезни и о том, что она не откажется от мужа?
— Именно так!
— Похвально, доктор Гросс. Но, тем не менее, согласно букве закона, я должен спросить — есть ли в этом зале ещё претенденты на руку очаровательной нэры Артемьевой?!
К моему ужасу, претенденты нашлись!
Один из них встал из-за стола, где сидел рядом с Ра-командором.
А вторым… вторым оказался командор Лойс!
Со свитой подчинённых он лениво и словно бы нехотя подошёл к возвышающейся платформе.
Зал охнул…
Один Ра-командор остался спокоен, как скала.
— Обоснуйте, зачем вам нужна ещё одна женщина, командор Лойс?! — брови председателя брачной комиссии сурово сдвинулись.
— Согласно поправке к Закону о Семье претендент, хоть и отвергнутый, в дальнейшем может снова просить рассмотреть его кандидатуру.
— Зачем она вам, командор?! — не выдержал доктор Гросс.
— Она? Не знаю… Она забавная, — Лойс откровенно глумился надо мной.
— Интересный ответ… — процедил Ра-командор.
3
— При всём уважении к вам лично и к процедуре Выбора в частности, именно так и есть. Мне нравится сам Выбор. Тут такие вкусные эмоции… — брюнетистый гад пошло облизнулся.
— Я услышал вас, командор Лойс. Теперь мы должны выслушать командора Эйхарда, — судя по теплу, появившемуся в голосе сурового Ра-командора, это был его друг.
— Мне уже много лет. И я всю жизнь честно отслужил, защищая Империю. На Выборах был положенные три раза в молодости. Но, как мы все понимаем, ни тогда, ни тем более сейчас ни одна нэра и не подумает связать себя узами брака с таким, как я. Я априори имею приоритетное право выбора. И прошу нэру Артемьеву рассмотреть и меня в качестве супруга.
Несколько шокированная столь прямолинейным ответом, больше похожим на завуалированную мольбу одинокого сурового офицера, подняла глаза на врача. Тот отчетливо закрыл-открыл глаза, мягко мне улыбнувшись.
«Доктор не против! — обрадовалась я. — А муж?»
А муж не просто был против. Он ухитрился, сидя боком, развернуться так, чтобы быть ко мне спиной. Глупо и по-детски. Закрыл глаза — нет проблемы. Но решение принимать надо!
— Нэра?! — напомнил о себе Ра-командор. — Ваше решение.
Глубоко вздохнув, вцепилась мокрыми от волнения пальцами в надёжную руку врача и выпалила:
— Я выбираю доктора Гросса и командора Эйхарда!
— Зафиксировано! — с видимым облегчением сообщил довольный Ра-командор. — Поздравляю, дружище! — они с Эйхардом по-дружески обнялись, похлопывая друг друга по плечам. — Это был последний шанс, и он тебе выпал! Всем пройти на регистрацию брака.
Когда мы выходили из зала, оставляя там ну очень злого командора Лойса, муж процедил сквозь зубы:
— Ты когда озабоченной такой стала?! Что ж сплоховала? Надо было всех брать!
— Саша! — дёрнулась было к мужу, но он отшатнулся от меня, как от заразной.
— Не Саша! Александр Сергеевич! И на «вы», пожалуйста! Несмотря на все эти инопланетные заморочки, ты для меня более не жена!
— Нэр Артемьев, позже, когда вы немного успокоитесь и будете в состоянии адекватно воспринимать информацию, мы с вами поговорим на эту тему. А пока не стоит столь явно проявлять неприязнь к вашей супруге. Даю слово офицера, ни к кому из нас она как к мужчине не относится! И мы не будем посягать на неё. Пока! Но ухаживать за очаровательной супругой и заботиться о ней будем! Это наше право! — приструнил мужа командор Эйхард.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Слушая тихий разговор, изо всех сил старалась держать себя в руках.
Но неприятности ещё даже не начинались!
Всё это было даже не цветочками, а так себе, бутончиками.
* * *
Сопровождаемые Высоким Собранием, перешли из одного зала в другой.
А там…
В общем, тоже весело.
Госпожа Матвеева так разошлась, что её никак не могли угомонить. Она, как фурия, набрасывалась на любого, кто осмеливался сделать к ней хоть шаг. Царапалась, кусалась, визжала пилорамой. Её как бы господин откровенно наслаждался ситуацией.
Три семьи, уже прошедшие регистрацию, стояли в сторонке и, судя по их лицам, отчаянно хотели уйти отсюда как можно скорее.
— Она обезумела… — тихо прошептала я врачу. — Неужели нет возможности её успокоить?
— Её господин не позволит, — так же тихо ответил доктор. — А при всех наказать её так, как ему нравится, он не может. Не в первый день Обретения! Даже его не поймут.
— Он садист?
— Да. Сам любит причинять боль. И любит, чтобы причиняли боль ему. Но таких наагатов не так много. К сожалению, в основном все они Высокородные, и приструнить их крайне сложно. Эта самочка выбрала себе не самую лучшую жизнь. Да, он очень богат. Может подарить буквально всё — планету, корабль, рабов и что там ещё женщинам нравится… Но за всё нужно платить исполнением желаний господина. А он в своих желаниях себя не ограничивает.
— У нас, на Земле, тоже такие есть, — кивнула я.
— В плохом мы с вами похожи, а жизнь покажет, насколько совпадаем в хорошем. Идёмте. Нужно успеть пройти церемонию, пока нэр Аваш делает вид, что всё идёт по его плану.
Подойдя к довольно высокой платформе, остановилась в нерешительности. На глазах у всех корячиться, залезая туда, не очень хотелось. А попросить помощи не давало самолюбие.
Но мужчины этого мира показали себя с самой лучшей стороны.
— Позволите, нэра, вам помочь? — сзади оказался нэр Эйхард.
— Да.
Миг полёта, и я встала на эту самую платформу. И все трое мужчин рядом.
Вместе положили руки на верх усечённой пирамиды, расположенной на середине платформы. Нас накрыло куполом. Воздух вокруг заискрился от разрядов…
Укол в ладошку. Несколько неприятных минут, и купол поднялся.
— Ваши данные зафиксированы в центре Семьи. Имя нового рода отныне Эйхард! — сообщил официальным тоном механический голос.
С платформы меня снял тот же Эйхард.
«Надо потом будет узнать его имя!» — здраво подумала.
Но это потом. А пока нас окружили люди, то есть, наагаты, поздравляя боевых друзей с радостным событием. Прихватив с собой уже окольцованные перед нами семьи, вместе направились праздновать.
— Вы бы хоть кольца обручальные подготовили, раз навязались, — буркнул раздражённый Саша, когда доктор Гросс предложил ему называть их как побратимов — по именам.
— Простите, нэр. Это наш промах, — командор Эйхард умел признавать свои ошибки. — Оправданием может служить лишь то, что наагаты надевают избранникам брачные браслеты.
— Что, мне тоже наденете?! — зло зыркнул на невозмутимого офицера Александр.
— Да. Но сейчас обойдёмся ювелирными изделиями. Брачные, как бы нам этого не хотелось, изготовить не успеваем.
— А что так?! Дорого? Денег жалко?! — не успокаивался муж.
Мне было стыдно за него, но я помалкивала, понимая, почему он так вызывающе себя ведёт.
— Нет. Наагату ничего не жаль для семьи, супруги и побратимов.
— Тогда в чём дело?!
— Видите ли, — слово взял доктор Гросс, — брачные браслеты выращиваются из стволовых клеток всех супругов. А это самое малое полгода.
