земляк его жены, был там едва ли не с первых дней и рассказывал совсем иное.
...В Славянске война шла полным ходом.
Повстанческая братия по большей части состояла из людей рабочих профессий. Присутствовали, конечно, бывшие уголовники и другие видавшие виды ребята и мужики, для многих из которых жизнь, ранее путано непутевая, теперь наполнилась иным смыслом. В целом, народ подбирался правильный - либо идейный, либо с понятиями. Также в общем потоке добровольцев туда прибывало немало случайной публики, а эти уж надолго не задерживались в ополчении - смерть летала рядом, место было не для слабохарактерных.
Из десяти новобранцев, в лучшем случае, нередко оставались лишь двое-трое, так как многие не имели должного боевого духа. Никто им не препятствовал и долго не удерживал. Провожали их соответствующе: несколько дней штрафных работ для липового героя - и отправляйся обратно греть спину на диване. Для тех, в ком все-таки находилось мужество, предоставлялась служба в тылу - тоже не сахар. На войне в каждом месте - своя нужда, своя работа. Картошку, к примеру, тоже кому-то надо чистить.
В эти тяжелые для Донбасса дни бойцов НОД там возглавлял командир с позывным "Стрелок" - Игорь Иванович Стрелков, российский офицер запаса, опытный военный, уже год находившийся на заслуженном отдыхе. Говорил он, как всегда, логично и взвешенно, однако с заметной грустью в глазах, находясь немного в накаленном, лихорадочном состоянии. Он настойчиво просил правительство России прийти на помощь не обещаниями содействия и бесконечной глубокой озабоченностью, а делом - ввести регулярную армию на территорию Украины, спасти ее население от нацистского гнета киевской хунты. Работать пора, быть бойчее, а не растрачиваться на бесполезный треп! Иными словами, даже если под мундирами и костюмами у кого-то находились ватные плечики, то могли хотя бы не заниматься дамскими интригами, не скупердяйничать, а наладить качественное снабжение повстанцев Юго-Востока оружием и провиантом. Таков был "Иваныч", как его ласково и даже с любовью промеж себя величали ополченцы. Любитель искать правду-истину.
Стрелков никого не обелял и не чернил, но с Кремлем у него отношения были сложные, весьма неоднозначные - кто-то и там, подыгрывая Киеву, пытался "ломать восстание об колено" или "ходил кругами". Им если и нужен был лидер в зарождающейся Новороссии, то скорее подотчетная марионетка. Истинных патриотов, кто всегда звонит набатом, не подсчитывая эквивалент людского страдания, власти панически боятся везде, ибо еще Черчилль мудро сказал: "Нет вечных врагов и вечных друзей. Есть только вечные интересы!" - такова жестокая прагматика мира. Красноречивым говорунам из парламента проще сбросить такой "балласт", народного героя и любимца, чтобы самим выжить, а моральные критерии - в сторону. Иначе рухнет их мир, в котором у них была своя кормушка.
В общем, политика во время гражданской войны - дело дорогостоящее, но вполне договорное. Для кого-то это был очередной бизнес-проект, либо спасение шаткой репутации и ловкий маневр, дабы отвести внимание граждан от их насущных проблем. А кто-то горько расхлебывал - земля краснела от крови и огня.
Понятно, в такой кутерьме: не пойман - не вор, хрен чего докажешь. Все шито-крыто. Грели руки все, кто имел возможность. По обе стороны конфликта.
В Донецке, где каждый полевой командир тянул на себя одеяло и рисовался перед кураторами из Москвы, даже из малого много чего оседало, а то и вовсе уплывало в неизвестном направлении. Техника, оружие, боеприпасы, продовольствие и людские ресурсы зачастую так и не доходили до осажденного Славянска. Снабжение там было не ахти какое - сжималось, как шагреневая кожа. Положение день ото дня становилось критическим. И пустые обещания связывали по рукам-ногам. От этого у людей невольно били внутренние тамтамы, предвестники беды.
В основном "стрелковцы" пользовались тем, что удалось добыть на складах украинской армии или взять в бою. Тот же Бабурка долго вычищал от ржавчины и задубевшей от времени смазки АК-47, который был в два раза старше, чем он сам. А продукты питания и медикаменты зачастую привозили местные волонтеры, реже - российские.
В Славянске были и другие подразделения повстанцев, поначалу независимые, не подчинявшиеся "ни вашим ни нашим". Стрелок грамотно убирал не только разрозненность в командовании, но и наводил железную дисциплину: не терпел ни пьянства, ни матерной брани. Штрафников, замеченных в употреблении спиртных напитков, привлекал к работам по обустройству позиций: рытью окопов и траншей, строительству блиндажей и дзотов, набивке мешков песком и прочими физически тяжелыми, но крайне полезными для обороны занятиями.
Короче говоря, "намазать лоб зеленкой" вполне могли: за убийство мирных людей, за изнасилование, за предательство или мародерство. За тяжкие преступления, но не за пьянку. В принципе, вполне заслуженное наказание, будь ты "стрелковцем", гражданским или кем-либо еще, без разницы. Трибунал в военное время всегда существовал. Но и это, возможно, были лишь слухи. Никем конкретно не подтвержденные. Может, скорее для острастки распускались.
Между словами и делом зачастую целая бездна. Правда она всегда двусторонняя, как медаль, - в зависимости от того, кто первым инициативу перехватит. Бабурка, что касалось расстрелов, ничего подобного собственными глазами не видел, а чужому языку он не верил. У Романа же, как и у многих людей на Донбассе, оставались одни вопросы и тлела надежда, что заварушка эта продлится недолго.
Все ждали конкретной военно-политической помощи от России и скорых побед...
Крым подошел к Са**нову и предложил:
- Румын, если хочешь, идем до Скифа. Расскажешь о мародерстве.
Роман в раздумье покачал головой.
- Ты слышал, что он говорил?
- Да, ни че, не тушуйся! Отрекомендую. Хочешь, расскажи все. Если нет - нет.
К**шеев стоял рядом, прислушивался.
Сказать по чести, Алексей внешне не дрожал, но по глазам было видно: страх торчал в нем, как кость в горле. А у кого душа ни ушла бы в пятки, окажись
