Леди Матильда поперхнулась своим капустным листом, и сама едва не сравнялась с ним цветом лица. Ох, какие мы нежные. Пусть это недостойно, но я не могла удержаться от этой маленькой мести своей мучительнице. Не убивать же её в конце концов за то, что она исправно делала свою работу всё это время. Пусть она и не пришлась мне по нраву.
— Простите, я вас покину, — едва слышно выдавила из себя вобла, спешно поднимаясь из-за стола. — Что-то я себя неважно чувствую.
Мне достался полный укоризны взгляд Лорда Самаэля. А я что? Откуда мне было знать, что у неё столь слабые нервы? И вообще, откуда берутся такие неженки? Сабрина, та вообще мне тараканов и дохлых крыс в еду подкидывала, чтобы подпортить настроение, а тут я о них только упомянула.
— Что? — нервно огрызнулась я, впрочем, чувствуя себя виноватой.
— Зачем ты её третируешь? — со странным выражением на лице, осведомился мужчина.
Что радует, разочарования или злости я в его глазах не заметила. Как бы я не относилась к вобле, отношения с работодателем мне портить не хотелось. Моргул знает, что от него можно ожидать.
— Я не думала, что она так нервно отреагирует на вполне безобидную фразу. Как она вообще с такими нервами живёт.
— Она Леди, до мозга костей, — наставительно объяснил мужчина. — Они не привыкли к подобным темам. Тем более за столом.
— Ну я же не о стадиях разложения трупа повествовала, а так, о тараканах, — мне осталось только недоумённо пожать плечами. В который раз за ужин.
Оказывается, оскорблять собеседницу, называя её уродиной — можно. Можно угрожать расправой. А вот о тараканах говорить нельзя. Странная у них логика. Кривая какая-то.
— Запомни, ты больше не среди наёмников. Тебе стоит следить за словами.
— Да, Лорд Самаэль. Как прикажете.
Вот не буду я с ним ссорится. Себе дороже. А воблу всё-таки жалко. Пусть она мне не нравится, и мне частенько хотелось самолично её придушить, но ведь не от хорошей жизни она такой стала? Что ещё можно чувствовать к человеку, столь неприспособленному к миру, в котором она живёт, кроме жалости?
И вообще. Я ещё присматриваюсь и принюхиваюсь. Пока что, дракон меня забавляет. Из него выйдет сносный работодатель. Главное — правильный контракт.
* * *
Бал дебютанток. Как много в этой короткой фразе. Парочка служанок взялась за меня с самого утра, и шесть часов спустя, я только зубами скрипела от бешенства. Отросшие до середины спины волосы завили в тугие локоны, и длинными шпильками с полудрагоценными и драгоценными камнями подняли в высокую причёску. Меня даже накрасили, покрыв кожу толстым слоем белой пудры, чтобы скрыть так и не смывшийся смуглый оттенок кожи.
Глянув на себя в зеркало, я пришла в ужас. Яркие румяна, двумя чахоточными пятнами горели на щеках, брови закрасили, как и ресницы. Боги, что за уродство они из меня сделали? Показаться в таком виде среди людей? Да я лучше сдохну.
— Пошли вон, — едва не рыча от обиды и досады, я принялась ожесточённо разбирать башню из волос, которую эти садистки соорудили на моей голове.
Какой ужас.
— Но Леди, мы ещё не закончили, — испуганно заблеяли девушки, а Леди Матильда поднялась с кресла, где сидела всё это время.
— Леди Николетта, — она сделала упор на первое слово, словно пытаясь напомнить мне о новом статусе. — Юной девице не пристало так разговаривать со слугами.
— Леди Матильда, если вы сейчас же не прекратите свои нравоучения, то я вам волосы обрежу, — раздражённо зашипела я. — Чтобы я в таком виде вышла из дома, да лучше сдохнуть. И плевать я хотела на ваше мнение по этому вопросу, — я бросила на неё предупредительный взгляд.
Да, я несдержанная хамка, не умеющая держать себя в руках. Да, я неотёсанная деревенщина. Но я не позволю делать из себя посмешище. В конце концов, мне всего восемнадцать, и мне рано выглядеть бледным, чахоточным привидением.
Жаль, что нет времени вымыть волосы. Эти могруловы блёстки теперь повсюду, но придётся потерпеть. Распустив волосы, я мягкой щёткой расчесала пряди, позволяя им шелковистой волной упасть на спину. Смыв лосьоном толстый слой пудры, вздохнула спокойней. Дальше в ход пошли те же шпильки, но в значительно меньшем количестве. Один локон я оставила, чтобы он кокетливо обвивал шею.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Теперь стоит заняться косметикой. Немного магии, чтобы выровнять цвет лица, чуть покрасневшего после снятия макияжа. Капелька туши, чтобы выделить глаза. Совсем немного оттенить нижнее веко, и подвести верхнее тонкой кистью. После этого, чуть пощипала щёки, чтобы на них появился лёгкий румянец. Просто, изящно, а главное — мне идёт.
— Я не выпущу тебя из этой комнаты в столь неприличном виде! — аж взвизгнула вобла, когда я чуть тронула губы увлажняющим средством. — Да меня засмеют за твой позорный вид!
— А вы им скажите, что я послала вас и ваши наставления лесом, — искренне посоветовала ей я. — Уверена, они с удовольствием вам посочувствуют.
Хм. Сомневаюсь, что благородным девушкам положено иметь восемь дырок в ушах, но мне же нужно быть при полном параде? Значит без артефактов, закрывающих мысли от посторонних и обеспечивающих качественную защиту, мне никак. Тонкие цепочки привычно заняли своё место, особым образом пронизанные через отверстия в мочках ушей, спадая едва ли не на плечи. И как заключительный штрих, тонкая серебряная змейка, обвившая хрящик правого уха.
Платье я одобрила заранее, как и каждую вещь, сшитую для меня за последнюю неделю. Спорить правда пришлось до хрипоты, но я отказалась выглядеть, словно торт с кремом. Ну или уподобляться новогодней ёлке, украшенной сотнями бантиков.
Несколько пассов руками, и шнур корсета затянулся ровно настолько, чтобы сделать мою талию более тонкой, но позволяя при этом нормально дышать. Особенно сильно мне нравились туфельки на среднем каблуке. Простенькие, но идеально сидящие на ноге, с удобной колодкой и без лишних украшений.
Без преувеличений, рассматривая себя в зеркале, я была очень довольна результатом. Из отражения на меня смотрела невысокая девушка. Хрупкая и женственная, с округлостями в нужных местах и едва заметной чертовщинкой во взгляде. Ничего лишнего. Неглубокое декольте открывает совсем немного, я бы даже сказала, что у Леди Матильды оно значительно глубже. Нежно голубой шёлк, расшитый серебряной нитью и мелким речным жемчугом, выгодно оттенял смуглость кожи. Особенно мне нравился силуэт наряда.
Никаких пышных юбок и десятков подъюбников. Скромно и изящно. На мой взгляд, именно то, что нужно молодой девушке.
— Я буду жаловаться Лорду Самаэлю, — уже совсем неуверенно попыталась воззвать к моей совести и чувству самосохранения женщина.
Правда мне показалось, что она не особо рассчитывала на успех, если учесть события вчерашнего ужина.
— И что у вас стряслось в этот раз? — от двери послышался ворчливый, чуть усталый голос вышеупомянутого Лорда.
— Лорд Самаэль, — я повернулась, и присела в кокетливом реверансе, — как нехорошо заходить в комнату юной леди без стука. Вдруг, та не одета? — низким, грудным голосом пожурила его я, играя на мужских нервах.
Бедный мужик. Если так пойдёт и дальше, то я просто доконаю бедолагу. Он следил за каждым моим движением голодным взглядом. Пауза затянулась. Играя, я чуть подняла руку, блеснув тонкими колечками, и принялась теребить одинокий локон, выпущенный из высокой причёски. Глаза мужчины заметив движение, проследили за моим пальцами и с жадностью впились в участок открытой кожи.
Интересно. А ведь я даже не прибегала к дару суккуба. Впрочем, роль милой невинности удавалась мне лучше всего и безотказно действовала на мужчин. Далеко не каждый клюнет на роковую красотку, зато они никогда не ожидают подвоха от такой вот девочки-цветочка. Стоит потупить глазки, как большие и сильные мужчины с каменными сердцами, простят мне всё.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Лорд Самаэль! — едва не взвизгнула вредная вобла. — Да очнитесь же наконец! Эта вертихвостка совсем вас заколдовала.
