собой камень, смотри на него и думай о том, что хотела сказать. Королевская синева с золотом пирита – это необычный объект, резко выделяющийся в окружении Регины, его ни с чем нельзя перепутать, он сам по себе – акцент и основа всего. Он – фундамент для осознанной жизни.
Обычно я прошу клиентов прийти ко мне через месяц, но для Регины я сделала исключение, я волновалась за нее. В следующий раз она заявилась ко мне через две недели, и я едва узнала ее – она сияла. Причем на этот раз она не изображала улыбку, она улыбалась от души. Ей действительно стало легче, терапия, выряженная в маскарадный наряд магии, помогла лучше, чем я думала. Регина дала лазуриту имя, она назвала его Мистер Камень и повсюду таскала с собой. Да она даже в туалет без него не выходила, как будто там ее тоже ожидала серьезная ответственность! Она успокоилась, перестала дергаться по мелочам и по сто раз повторять одни и те же действия. Она получила, что хотела… И, как и все остальные, поверила, что это ведьминская магия. Ну и ладно, мне не жалко, я без сомнений уступила лавры лазуриту. Как говорится, не все герои носят плащи.
Чтобы перестраховаться, я велела Регине прийти еще через две недели, на этот раз – бесплатно, и она явилась с дисциплинированностью школьной отличницы. Все было замечательно, я успокоилась и пожелала ей удачи. Она продолжила жить своей жизнью, я – своей, и вроде как у нас больше не было причин пересекаться.
Но мы все равно встретились три недели назад… за три недели до ее смерти. Увидев ее имя в списке клиентов, я забеспокоилась, решила, что лечение перестало помогать, что болезнь вернулась. Но нет, когда Регина пришла ко мне, она выглядела уверенной в себе, можно сказать, довольной жизнью. Ее что-то беспокоило, но это была не болезненная тревога, вызванная психическим расстройством, а осознанный страх человека, способного здраво оценить угрозу.
Регина к чему-то готовилась. К чему-то очень серьезному. Она пришла ко мне, чтобы попросить талисман, который даст ей смелости и защитит ее от беды. Мне, понятное дело, не понравился такой подход. Следующие полтора часа я потратила на допрос с пристрастием, пытаясь выяснить, что она задумала.
Но передо мной теперь сидела другая Регина, не та болезненная девчонка, которую год назад так легко было раскусить. Я общалась с умной молодой женщиной, воля которой сделалась несгибаемой, как закаленная сталь. Регина готова была признать, что ей предстоит нечто очень серьезное, очень важное для нее и, увы, опасное. Но она отказывалась говорить, что именно, и по ее глазам я видела: она готова уйти без талисмана, если придется. Она все равно сделает то, что задумала, просто нервничать будет больше.
Вот и что я должна была сделать? Обратиться к коллегам? Не было оснований! В отличие от того случая с ОКР, на этот раз в поведении Регины не было клинической картины. Она была здоровым самостоятельным человеком, которого никто не будет лечить насильно. Так что мой выбор был ограничен и прост: дать ей талисман или не давать, все. Духовного наставника во мне никто не искал.
После некоторых раздумий я решила подыграть ей. Уже понятно, что она не остановится, будет переть вперед до последнего, как бешеный носорог или сорвавшийся с тормозов поезд. С тем же благоразумием! Но с талисманом она, скорее всего, будет действовать спокойней, она не станет отвлекаться на страх, ее разум останется холодным, а воля – твердой.
Поэтому я дала ей тигровый глаз. У меня как раз недавно появился очень хороший образец – переливающийся золотым шелком, будто наполненный солнечным сиянием изнутри. Он был совсем не похож на лазурит, но все равно понравился Регине. Она была заворожена им: тигр присматривает за ней. Тигр останется на ее стороне несмотря ни на что. Тигр одолжит ей свою силу, если придется. Наблюдая за ней, я убедилась, что сделала правильный выбор. В ее глазах я по-прежнему оставалась авторитетной ведьмой, и я воспользовалась этим влиянием, чтобы убедить ее прийти ко мне через месяц. Я не слишком за нее беспокоилась, я была уверена, что все у нее будет нормально.
А спустя три недели меня пригласили на ее похороны.
Это было очень странное приглашение, заставшее меня врасплох – но иначе и быть не могло. Не только потому, что погибла двадцатитрехлетняя девушка, у которой не было ни одной причины умирать. Просто кто-то провел с ее почты массовую рассылку. С электронной почты покойницы нас приглашали на ее похороны, в ее квартиру! И никакой толковой подписи там не стояло, я понятия не имела, кто это устроил и зачем.
Вроде как мне было не обязательно идти – но я не могла не пойти. Я была раздавлена этой новостью, я чувствовала личную ответственность за Регину. Мне нужно было знать, что с ней случилось!
Похороны были настоящими. Если бы это оказалось чьей-то дебильной шуткой, я бы даже не стала злиться, я бы простила что угодно, увидев Регину живой! Увы, это был не тот случай. Когда я пришла туда, ее двухкомнатная квартирка была переполнена желающими проводить ее в последний путь. Плохая это идея – проводить прощание в таких условиях. Но не мне решать.
Я очень быстро разобралась, кто за этим стоит. Похороны организовала старшая сестра Регины. Она использовала ноутбук погибшей, чтобы позвать всех, кто знал Регину – а таких было очень много. Регина работала мастером по маникюру и визажистом. Соответственно, сумрачное приглашение получили все, кто пересекался с ней хоть раз. Не все пришли, но и тех, кто воспользовался возможностью попрощаться, хватало, Регина была хорошим человеком. Многие плакали. У входа в квартиру был установлен большой ящик для пожертвований семье. Второй такой же стоял перед гробом, третий – в опустевшей детской. Ящикам сестра погибшей уделяла большее внимание, чем, собственно, покойнице.
Не могу сказать, что меня это приятно впечатлило, но и осуждать я не стала. Я знала, что у Регины осталась маленькая дочка, которую та растила одна. Поэтому я опустила в ящик всю сумму, что Регина заплатила мне, до последней копейки. На душе было холодно и пусто. Но тогда я еще ничего не подозревала…
Я толком не знала, из-за чего умерла Регина, но хотела узнать. Мне нужно было! Я должна была убедиться, что никак не могла это предотвратить. Поэтому, покончив с пожертвованием, я все равно не ушла. Я двигалась через
