толпу, останавливалась то у одной группы, то у другой, прислушиваясь, о чем говорят гости. Меня никто не знал, но это к лучшему. Мне не нужно было вести здесь светские беседы, только слушать.
Сначала мой слух резануло слово «самоубийство». Все, кто находился в комнате, были абсолютно убеждены, что Регина покончила с собой, и не допускали никакого иного хода событий. А мне хотелось схватить каждую, кто болтал об этом, за плечи, хорошенько тряхануть и спросить: «Ты хоть понимаешь, что несешь?!»
Мне доводилось встречать потенциальных самоубийц. Изучала я и истории тех, кто сделал этот страшный шаг в бездну. Да, самоубийцу не всегда можно выделить в толпе. Иногда он так умело скрывает горе и боль, что кажется самым счастливым из людей. И тем сильнее шок его близких, когда он все-таки решается, перекидывает петлю через крюк для люстры или достает в ванной опасное лезвие. Мы не знали, даже не догадывались, такого не может быть… Невозможно! Но – случилось, и с этим нужно жить.
Однако такое непонимание простительно только обывателям. Психотерапевт должен увидеть, понять, почувствовать… Я должна была догадаться первой, когда Регина пришла ко мне! Теперь я проматывала ту нашу встречу в памяти снова и снова, весь разговор – от первого слова до последнего. И знаете что? Я не видела, что упустила, где я допустила ошибку!
Регина не готовилась к самоубийству. К чему-то серьезному – да, но это было не самоубийство. Она пришла за амулетом защиты, она хотела жить! Она была всем довольна, обожала свою дочь, она наконец-то избавилась от тревоги, у нее все складывалось отлично… Да что говорить, даже год назад, когда ОКР подкрадывалось все ближе, Регина и мысли не допускала о том, чтобы убить себя.
Конечно, наша с ней последняя встреча состоялась три недели назад, за это время многое могло случиться. Но для того, чтобы подтолкнуть психически здорового человека к суициду, требуется нечто грандиозное! В жизни Регины такого не было. С работой и деньгами все было отлично, ее доченька была здорова, у нее были все причины жить и ни одной – умирать. У Регины была крепкая психика, она многое могла выдержать.
Да и потом, у нее была я! Один раз лазурит, ее личный Мистер Камень, помог ей. Она убедилась, что магия существует – или обманулась этим, если цепляться к деталям. В любом случае, она пришла бы ко мне за чудом, а не сдалась бы так просто. Картина вырисовывалась страшная: или я совсем ничего не понимаю в людях, или это было не самоубийство.
Но такие сомнения мучили только меня. Всем остальным ситуация казалась ясной – ведь они уже успели узнать всю историю и теперь смаковали подробности!
Той ночью Регина была в квартире одна – если не считать дочери, гостей она не принимала. Малышка мирно спала в своей комнате и не видела того, что произошло дальше. Регина оделась, заперла дверь, но с лестничной площадки пошла не к выходу из дома, а наверх, на крышу. В три часа ночи она прыгнула вниз – в бездну, прямо к своей смерти. При падении тело пострадало, но эксперты были уверены, что Регина не сопротивлялась. Не было следов борьбы, потому что не с кем было бороться – кроме разве что своего безумия. На двери квартиры не нашли подозрительных отпечатков, замок был заперт ключом Регины, следов взлома тоже нет. В квартире сохранился полный порядок, ни единого указания на постороннее присутствие. Тело нашли спустя два часа перед домом…
Вот и все. Так мало требуется, чтобы вместо улыбчивой девушки видеть перед собой закрытый гроб – родственники решили, что так будет лучше. История была логичной и не допускала причин для беспокойства. Она, такая складная, гасила даже мои подозрения… Потому что, не буду скрывать, я хотела, чтобы они угасли. Я ни в чем не виновата и ничего не упустила, просто… Так получилось.
Я почти поверила. Я была готова уйти, оставить эту квартиру навсегда и превратить Регину в акварельное воспоминание – печальное, но лишенное острой боли. А потом я встретилась с Мистером Камнем, единственным свидетелем истинной судьбы Регины.
Он лежал на тумбочке возле дивана-кровати, в белом фарфоровом подсвечнике, выполненном в виде уютного скандинавского домика. Свечи там давно не было, и казалось, что лазурит действительно живет там – на правах единственного владельца, прекрасно знающего, как эффектно белый цвет подчеркнет его сине-золотые переливы.
Я знала, как он туда попал. Регина сама рассказывала мне, когда я спросила о том, как проходит ее «сожительство» с Мистером Камнем. Она обожала свой маленький талисман, у нее все те действия, которые обычные люди выполняют бессознательно и которые называются паттернами, были завязаны на него. Отправляясь спать, она оставляла его в «домике» возле кровати, а утром забирала оттуда. Получается, вечер перед смертью для Регины прошел как обычно, но потом… Потом что-то случилось.
Кому-то это покажется диким и странным, но вряд ли Регина могла покинуть квартиру без Мистера Камня. Это не вопрос из серии «хотела – не хотела», она не могла это сделать. Он был ей нужен даже для таких банальных вещей, как запирание замка – ведь, по словам здешних сплетниц, он был заперт. Как она умудрилась сделать все это? Лазурит потерял всю власть? Да нет, вряд ли, если она по-прежнему оставляла его возле кровати. И куда вообще подевался тигровый глаз?
Про то, как Регина обращалась со вторым талисманом, я не знала ровным счетом ничего. Укладывала ли она его рядом с лазуритом? Или хранила где-то еще? Где он был, когда она погибла, где он сейчас? Странно уже то, что лазурит остался на месте, но вполне объяснимо. Старшая сестра Регины, определенно уделяющая большое внимание материальной стороне жизни, просто не сообразила, что это полудрагоценный камень, да еще и довольно дорогой. Что же до собравшихся гостей, они не из тех, кто будет красть вещи у покойницы.
Я тоже не из таких, но лазурит я забрала, и вовсе не потому, что вернула плату за него. Я не сомневалась, что родня Регины попросту продаст камень – чего добру пропадать! А он должен остаться рядом со своей хозяйкой, и я об этом позабочусь.
Пока же все мои усилия были направлены на то, чтобы найти второй камень, но они ни к чему не привели. Тигровый глаз будто растворился в воздухе! Одно из двух: или его нашли и забрали родственники, или он остался у убийцы. Настоящего
