– Ошибаешься, дачку-то ты не продала. Сдаете. Я все про тебя знаю. Я долго бегал от кредиторов, но теперь устал.
– Максим, ты от меня ничего не получишь! Не смей мне больше звонить!
Это был тот Максим, которого она не знала, не успела узнать, он сам об этом позаботился. Все события того года до сих пор как в тумане.
В большом доме, в Подмосковье, её хлебосольные родители любили встречать гостей. Однажды с шумной компанией коллег отца появился в их доме Максим. Молодой архитектор, начинающий бизнесмен, так охарактеризовал его отец, представляя Лере. С тех пор Максим приезжал каждые выходные. Особого трепета, буйства фантазий его ухаживания не вызывали. Холодно и безразлично она приняла его первый поцелуй.
Поступив в медицинский, Лера поселилась в общежитии, а в московскую квартир Макса переехала только после свадьбы.
Через несколько месяцев после её замужества скоропостижно умерла мама. Вечером после похорон, отца увезли на скорой. Инсульт. К утру он умер.
Смерть родителей открыла ей реальный мир без сказок и грёз. Родительский дом и дача давно уже были оформлены на неё. Максим, пользуясь Лериной беспомощностью и состоянием апатии, продал дом, свою квартиру и купил новую в центре Москвы. Все вещи из родительского дома, старую мебель, посуду, книги, чертежи перевез на дачу. Теперь Лера почти все время проводила там, разбирая архивы и фотоальбомы, и поняла, что по умершим родителям скучает сильнее, чем по мужу, который к счастью появлялся крайне редко.
Старенький дачный домик был запущен и требовал ремонта. Таня Зимина, верная подруга и соседка, помогла ей обустроиться в спальне на втором этаже. Лера часто гостила у соседей, помогала Тане с двухлетними мальчишками-близнецами. Вечером приезжал её муж Юра. После ужина, в зависимости от настроения детей, гуляли по поселку или играли с ними в саду. Лера с Таней много разговаривали, так как после замужества почти не виделись и не общались.
Подругами они были с детства, с тех пор как их отцам выделили соседние участки под дачи, в поселке архитекторов. В мединститут поступили вместе, у обоих началась взрослая жизнь. Таня познакомилась с Юрой, у Леры был Максим.
Наблюдая за отношениями Тани и Юры, Лера видела, что в них сохранилось тепло и сердечность, и рождение шумных, подвижных детей ничуть не остудило их страсть.
Однажды, возвращаясь по безлюдному вечернему поселку, ей под коленки больно ударили, Лера стала оседать в чьи-то руки, и в районе поясницы почувствовала холодное острие. От страха не запомнила почти ничего, только несколько слов.
– Карточный долг и медленная смерть.
Её толкнули, ощутимо проведя по спине острием. Сколько она пролежала, не помнила. Когда пришла в себя, побежала домой, бросив сумки.
Максим уже ждал. Нужна была её подпись на продажу квартиры. В обмен на подпись, Лера хладнокровно потребовала развода. На следующий день их брак был расторгнут.
Больше её с этим человеком ничего не связывало. Так думала она. Но не Макс.
Через два месяца он появился на пороге дачи. Умолял, ползал на коленях, сначала просил, потом требовал продать дачу. Лере было невыносимо видеть унижения человека, ее сердце не могло остаться безучастным, она вновь его пожалела и была согласна на продажу дачи. К счастью, с работы вернулся Юра, заглянул к ней, и выкинул Максима, пригрозив вызвать полицию.
Больше Максима она не видела. Но еще долго вздрагивала от стука калитки. Тогда в её жизни появился Илья. Он запретил ей даже думать о Максиме. Увез ее от воспоминаний, заставил выйти на работу, заставил приспосабливаться к жизни в общежитии, в котором они жили поначалу. Она выжила благодаря Илье, и, если он узнает, что объявился Максим, может случиться беда.
Зайдя в свой кабинет, накинула теплую курточку, и закрыв дверь на ключ, направилась на ледовую тренировку.
То, что у Орлова левая рука не работает, она увидела сразу. Мельком взглянув на неё, он продолжал возить шайбу, развернувшись к ней правым боком.
Обратив внимание Ильи на явную травму игрока, она вернулась к себе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Орлов, – Верстаков громко крикнул, – давай в медпункт.
– Зачем? – он зло взглянул на уходящую Леру.
– Вернешься на тренировку, если врач разрешит.
Саша с грустью подумал, что ЭТА вряд ли разрешит. Поздно он её увидел, а ей хватило одной секунды вычислить, что у него травма. Не спеша он снял коньки и переоделся. Приблизительно знал свой приговор, на сегодня тренировка для него закончена. Не торопясь дошел до медпункта.
– Орлов, что у вас с рукой? Плечо не работает.
Чувствуя его неприятие, ничем не прикрытое пренебрежение, она решила не разочаровывать его.
– Раздевайтесь, – на его протестующий взгляд добавила, – Орлов, не задерживайте меня и себя. – Как я и думала, гематома, – слегка надавливая, Лера сосредоточено осматривала его, пользуясь этим, он беспрепятственно разглядывал её. Цепочка с крестиком рельефно выделялась под трикотажной белой майкой. Волосы аккуратно причесаны, жемчужные шарики в ушах, на длинной, не тронутой загаром шее пульсирует голубая венка, густые ресницы вздрогнули, когда он вскрикнул от боли.
– Одевайтесь, – Лера села за стол.
– Что вы там пишете? – его раздражало молчание.
– Направление на рентген.
– Зачем?
– Наверное, не просто ради интереса. Адрес на обратной стороне. Я работаю до шести, если поторопитесь, то успеете, – она протянула ему листок.
Ярость распирала его, он гневно взглянул на неё и тут же обжегся об лед её голубых глаз, молча взял направление и вышел. Он мог ослушаться, даже наверняка сделал бы это, не будь Валерия командным врачом.
Подумаешь синяк, через неделю пройдет. Ясно, что она послала его на снимок из вредности.
Через час Орлов тихо вошел и положил снимок на стол. Лера долго всматривалась в черноту, её предварительный диагноз подтвердился.
– Всё нормально? – Нарушил тишину Орлов.
– Как раз наоборот. У вас трещина в ребре. Я отстраняю вас от игр на две недели.
Нет, он не ослышался.
– Это невозможно, у нас турнир.
– Команда сыграет без вас. Вы получили травму и промолчали. На что вы рассчитывали, что удастся со мной договорится? Тренер постоянно вас предупреждает, не ввязываться в драки. Но вы ни о ком не думаете, кроме себя и своих, из пальца высосанных, амбициях.
– Если я не буду играть, не получу спонсорскую премию.
– Вот это уже ближе к делу, вот за что вы переживаете. И тем не менее – две недели. – Сказала, как отрезала.
Порывом ветра качнуло деревья, зашумела листва и тут же притихла под потоком осеннего ливня. Холодный ночной воздух ворвался в комнату через открытое окно. Надеясь, что монотонность дождя поможет уснуть, чтобы не думать о двух неделях бездействия, Орлов не стал закрывать окно. Соседский храп вносил свою лепту в бессонницу, но все же главной виновницей была Верстакова.
Как объяснить ей, что банк не будет ждать, его не волнуют проблемы и здоровье Орлова. Можно занять деньги у родителей, воспользовавшись восстановлением добрых отношений после разрыва с Верой, но всё же лучше им не знать, что он брал кредит в банке для подарка ей. Остается ещё вариант – продать айфон, купленный на призовые, в конце концов, будут ещё победы и премии, хотя с такой врачихой, он уже и сомневался.
Медпункт был закрыт. Орлов заглянул на тренировку, Валерии там не было, прогулялся по холлу, поднялся наверх. В общем–то он первый раз осматривал спорткомплекс, даже не знал, что на втором этаже небольшая оранжерея с китайским фонтанчиком. Только птиц не хватает. Лёд, тренажерка, раздевалка, буфет, вот каждодневный маршрут. Да, самое важное место медпункт, как думает его хозяйка, идущая ему навстречу. Как ни странно, она была в прекрасном настроении, улыбалась и благодарила кого-то за звонок и хорошие новости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Орлов развернулся и пошел за Лерой, ожидая окончания разговора. Как только она положила трубку в карман, он поравнялся с ней.
– Валерия Андреевна, вы не пересмотрели свой вердикт не выпускать меня на лед?
