– Помимо нас, партии стрелкового оружия египтянам контрабандно передают также немцы, американцы, итальянцы и французы. По моим оценкам, оружия там уже вполне достаточно для того, чтобы при случае начались серьезные бои. Британцы прекрасно это понимают и нервничают. Случаи спорадического открытия огня со стороны их солдат происходят все чаще.
Глава Экспедиции Службы Егермейстера Двора помолчал, размышляя. В саду пели птички, журчала вода в фонтане, но мысли Анатолия Емца были далеко от этих красот и прочих древностей.
Впрочем, древний замок был очень удачным и дальновидным решением Императора Михаила. Как, у него часто это и бывает, в его повелениях и планах всегда были скрытые смыслы и тройное дно. Вот и в этот раз, пожелав вознаградить своего верного Ловчего за операцию по предотвращению переворота и дискредитацию притязаний на Престол со стороны бывшего Царя Николая и его сыновей, Михаил Второй Высочайше пожаловал графу Емцу-Авлонскому еще и княжеский титул, замок и право на приставку к фамилии, образованную от имени острова и замка: «Емец-Арвадский».
Потайным же дном этого пожалования был сам остров Арвад, расположенный буквально в трех километрах напротив порта и города Тартус в ромейской Антиохии. Остров, имеющий небольшую тихую бухту, служившую пристанищем рыбаков и контрабандистов всех мастей. И всего несколько тысяч обитателей, оставшихся после переселения из прибрежной Зоны Безопасности Ромеи жителей нехристианского вероисповедания. Рядом британский Кипр. Рукой подать до Египта. Французский Левант под боком. Отличная база для прикрытия операций ЭСЕД в регионе Восточного Средиземноморья. Не менее отличная, чем Королевство Монако, с местным экстерриториальным причалом, важно, как база, для операций на Западе.
Вот и пришлось новоиспеченному князю Арвадскому примерить на себя роль наследника рыцарей-крестоносцев. Хотя, чем ЭСЕД хуже каких-нибудь тамплиеров?
Ладно, Бог с ними, с тамплиерами, тут с наследниками фараонов дел предостаточно.
– Полковник, по поступившим сведениям, два пехотных батальона будут на следующей неделе переброшены британцами с Кипра и еще один батальон с Мальты.
Скарятин нахмурился.
– Это вдобавок к двум канадским пехотным полкам?
Емец, помолчав некоторое время, сделал неопределенный жест.
– Трудно сказать, Михаил Владимирович. Может и так. Но, есть неподтвержденные сведения о том, что канадцев перебросят в Ирландию. Хотя, не спорю, значимость Суэца для Британии куда выше, чем значимость той же Ирландии. В любом случае, мы не можем ждать прибытия дополнительных сил англичан в Египет…
* * *
РУМЫНИЯ. ЗАМОК ПЕЛЕШ. КОРОЛЕВСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. 5 мая 1919 года.
– Ваше Величество, из Константинополя прибыла баронесса Ольга Мостовская с бумагами от княгини Натальи Емец-Арвадской, гофмейстерины Двора Императрицы Марии.
Ольга облегченно выдохнула. Что-то должно сейчас проясниться!
– Да, проси ее поскорее.
Фрейлина Екатерина Теодорою поклонилась и распахнула дверь…
![]()
Глава 1. Этюды Большой Игры
![]()
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. 5 мая 1919 года.
Сегодня Москва гуляла, как гуляла сегодня вся Россия и все Единство. И если для Ромеи поводом для веселья были только дни рождения Цесаревича Александра и Царевны Виктории, то в России это был еще и первый День Конституции, Высочайше дарованной Государем Императором ровно год назад – 5 мая 1918 года.
Конечно, сегодня гуляли весьма и весьма скромно. «Американка» все еще лютовала и власти делали все, чтобы не допустить излишнего столпотворения. Во всяком случае, никаких массовых гуляний не предполагалось, хотя, впрочем, оркестры в парках и на площадях все так же бравурно играли, а парочки все так же устраивали променад, дефилируя по тенистым аллеям, раскланиваясь со знакомыми и вежливо улыбаясь многочисленным инспекторам ИСС, которые наряду с городовыми следили за тем, чтобы гуляющие не собирались большими группами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Хорошо хоть в честь праздника в Москве разрешили на открытом воздухе быть без масок, так что москвичи радостно пользовались таким щедрым послаблением, чувствуя в этом ту самую нотку праздника, которой всем так не хватало за последний год.
Впрочем, в массе своей обыватели, напуганные болезнью самого Государя Императора и смертью немалого числа персон из первой сотни властной вертикали, и сами не слишком-то рвались обниматься. Даже в Пасху, отшумевшую две недели назад, никто христосоваться не спешил, ограничиваясь радостными поклонами и приветствиями, а уж о целовании крестов и икон даже речь не шла, ибо власть подошла к этому вопросу весьма жестко, поставив в каждой церкви инспектора ИСС и приставив к нему городового. Конечно, эксцессы на местах случались, но, в целом, прихожане с пониманием отнеслись к временным ограничениям. Как говорится, если уж сам Помазанник Божий хворь американскую подхватил, то что про остальных говорить-то?
А Царь тогда был очень плох. Лишь молитва Благословенной Императрицы Марии спасла Царя-батюшку.
Маршина подобные истории слышала на улице нередко. И хотя она сама, ясное дело, очень скептически относилась ко всякого рода сплетням и россказням толпы, но и она в прошлом октябре внимательно следила за новостями из Кремля, тайком (от себя!) шепча молитвы за выздоровление Государя. Смена Императора не сулила ничего хорошего. Перемен и так предостаточно.
А еще, она по-женски завидовала Императрице, тому, как та бросилась через всю Империю спасать мужа. Про это нужно романы писать, каждая страница которых будет пропитана слезами тысяч читательниц. И хотя сестра рассказывала об этой истории довольно скупо, ссылаясь на то, что сама она оставалась с Цесаревичем и Царевной на Острове Христа, было ясно, что большая часть того, о чем судачит высший свет – правда.
Это не побасенки Охотного Ряда.
Но, как же хочется нормального праздника!
– Надеюсь, что до Тезоименитства Цесаревича «американка» отступит и весь этот тоскливый ужас навсегда покинет Первопрестольную.
– Надеюсь, любовь моя. До 12 сентября все-таки еще четыре месяца. Но, напомню, благодаря, так сказать, этому тоскливому ужасу, меня пока не посылают в Америку, и мы можем быть вместе. Вот где, кстати, ужас, так это там. Впрочем, в Мексике, как говорят, все куда хуже. Так что давай радоваться тому, что у нас строгий карантин и никаких революций.
Елена Николаевна мило улыбнулась и кивнула в адрес очередной встреченой парочке знакомых. Что поделать, Арбат есть Арбат – шагу не ступить, чтобы не встретить кого-то более-менее знакомого. Тем более, если ты выросла на этой улице и на ней стоит твой дом.
Приличный дом. В который принято наносить визиты.
Маршин автоматически раскланивался с теми, кому кивала его дорогая Леночка. Знал он далеко не всех, но, если супруга кивает, значит и ему нельзя быть неучтивым. Это старая Москва, город полный патриархальных традиций и неспешности. Впрочем, эта неспешность была скорее некой демонстрацией принадлежности к определенному кругу, для которого по-прежнему необязательно куда-то спешить, что в нынешней Москве позволить себе мог далеко не каждый. Слишком уж все ускорилось, слишком уж бурно развивалась Первопрестольная и вся Россия, чтобы можно было соблюдать расслабленную степенность не на публику.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Спешили все. Спешили чиновники и военные. Суетились приказчики и торговцы. Убыстряли шаг даже милые барышни, спеша по своим женским делам. Что уж говорить о таких ревнителях старины и степенности, коими испокон веков были московские купцы всяких гильдий! Куда делась эта их показная неспешность? Современный московский купец больше не сидит за самоваром, он одет в деловой костюм, он едет на автомобиле, он…
