Мы могли бы, конечно, углубиться в дальнейшее, уже чисто этическое рассмотрение вопроса. Мы могли бы поднять вопрос, справедлив ли в высшем смысле этого слова закон, дающий каждому человеку его продукт. И действительно, некоторые социалисты утверждают, что подобный закон не отвечает справедливости. Трудиться по способностям и получать по потребностям — вот популярная формула, которая выражает известный идеал справедливости в области распределения. Согласно этому правилу, пришлось бы у некоторых людей отнимать часть их продукта для того, чтобы отдать его другим, более нуждающимся. Это было бы насилием над тем, что обычно рассматривается как право собственности. Весь вопрос о том, справедливо ли это или нет, лежит вне пределов нашего исследования, так как это чисто этический вопрос. Перед нами же, напротив, стоит проблема экономической действительности. Равны ли при естественном распределении продукты людей их доходам? Является ли то, что мы получаем и чем гражданский закон позволяет нам владеть действительно нашей собственностью по праву создания? Основаны ли наши фактические получения с самого начала на производстве?
Когда работник уходит с завода, унося в кармане свой заработок, гражданский закон гарантирует ему то, что он отсюда уносит; но еще до момента ухода он является правомочным собственником части произведенного за день богатства. Соответствует ли его плата, определяемая экономическим законом (и определяемая непонятным для работника способом), размеру его доли в дневном продукте, или закон этот принуждает его отказаться от части его законной доли? Общественная система, которая принуждала бы людей оставлять в руках их хозяев нечто, принадлежащее этим людям по праву создания, была бы узаконенным грабежом — легализированным насилием над принципом, на котором, как предполагается, покоится собственность.
Такова проблема, которую предстоит разрешить. Это — вопрос чистого факта. Если закон, на котором по предположению основана собственность — правило: "Каждому то, что им создано" — фактически действует в том пункте, где начинается владение собственностью, в платежах работникам на заводе и т. д. за созданные здесь ценности, то людям практики остается усовершенствовать систему производства в согласии с ее принципом так, чтобы исключения из этого господствующего правила стали менее часты и менее значительны. Мы можем иначе относиться к грабежам, не носящим законного характера; но очевидно, что общество, в котором собственность основана на праве производителя на его продукт, должно, как общее правило, защищать это право в том пункте, где возникают титулы собственности, то есть в плате за труд. В противном случае в фундаменте социальной системы накапливался бы взрывчатый материал, который рано или поздно разрушил бы ее. Государство только для того и существует, чтобы защищать собственность. Поэтому государство, которое принуждало бы работника оставлять на заводе собственность, принадлежащую ему по праву создания, оказалось бы несостоятельным в самом критическом пункте. Изучение распределения разрешает вопрос о том, верно ли современное государство своему принципу. Собственность охраняется там, где она возникает, если существующая заработная плата равна полному продукту труда, если процент является продуктом капитала и если прибыль является продуктом акта координирования.
Глава II. Место распределения в традиционном делении экономической науки
Мы поставили своей целью разрешить трудную проблему распределения — установить, является ли разделение общественного дохода на заработную плату, процент и прибыль принципиально справедливым. Мы видели, что это вынуждает нас углубиться в сферу производства для того, чтобы выяснить, являются ли эти доходы заработанными. Создается ли каждый из них тем агентом, который его получает? Если это так, то вся наука о распределении есть не более, как наука о процессе специфического производства. Во всяком случае, отношение процесса создания богатства к процессу распределения, богатства нуждается в самом тщательном исследовании.
Термины "производство", "распределение", "обмен" и "потребление" употреблялись для обозначения четырех подразделений экономической науки. Но это не отличные подразделения, ибо одно из них включает два других. Производство богатства, осуществляемое организованным обществом, есть процесс, охватывающий собою и обмен, и распределение. Это обстоятельство делает необходимым для целей изучения полный пересмотр экономической теории и требует ее деления в соответствии с новым принципом. Старые вехи науки не исчезнут окончательно, так как по-прежнему нужно будет говорить о производстве, распределении и т. д., как о действительных процессах, которые могут быть определены и поняты. Как подразделения науки, однако, они исчезнут, ибо различию, которое проводят между ними, не соответствует ничего в действительной жизни. Они являются вынужденными делениями, сделанными в целях распределения на более малые участки поля, которое слишком велико для того, чтобы рассматриваться как целое. Как только мы их отбрасываем, экономическое поле приобретает совершенно новый вид, и мы скоро убедимся в том, что этот вид истинен и естественен. Это поле, однако, будет все же иметь деление; как раз наука, показывающая, сколь неразрывно связаны обмен, распределение и производство, вызывает к жизни деление экономической науки, естественное и ясное. Мы получим эти истинные подразделения, исследуя, почему мы не имеем возможности употреблять старые.
Производство есть создание благ; и во всяком обществе, за исключением первобытного, оно выполняется через посредство разделения труда. Современный производитель является специалистом, продающим предмет или часть предмета и покупающим то, в чем он нуждается, на вырученное от продажи. Только общество в своей целостности есть всесторонний создатель благ. Это равносильно утверждению, что общественное производство в настоящее время выполняется посредством обмена. Переход благ от одного человека к другому позволяет всему обществу изготовлять все блага; и два выражения: "разделение труда", с одной стороны, и "обмен", — с другой, лишь различными способами обозначают организованный процесс создания богатства в его противопоставлении методу изолированного и независимого производства. Там, где вещь остается в руках одного и того же человека вплоть до ее отделки и потребления, там производство еще не обобществлено [В экономическом смысле продукт не закончен до тех пор, пока розничный торговец не нашел покупателя, потребность которого удовлетворяется данным продуктом. Продажа законченного продукта есть, таким образом, завершающий акт общественного производства.]. Общество как целое есть единый производитель богатства. Обмен является, таким образом, обобществляющим элементом производства. Он — характерная часть сложного процесса.
