Она вдруг запнулась и захихикала.
Ойкнув, прикрыла рот ладошкой. Ее ножка в синей туфельке без каблука нервно задергалась, а Вейрон невольно проследил линию голени, обтянутой белым чулком. Эмма вытащила шпильки, и густые каштановые волосы рассыпались по плечам. Расстегнула несколько пуговок на платье, и Вейрон подошел ближе, с интересом наблюдая за происходящим.
— Зачем вы приехали на отбор? — спросила вдруг Эмма, вскинув на него зеленые глаза, горящие злостью, и Вейрон почувствовал давление.
Она его прощупывала! Ха! И не такие пытались.
Выставив ментальный щит, командир Ястребов сложил руки на груди, подперев набитый носками бюстгальтер, и глубокомысленно заявил:
— Я приехал… приехала найти того самого.
Первое правило при общении с менталистами — не врать. Он и вправду приехал найти того самого — заговорщика, который попытается использовать Плетку Селены, направив ее либо на принца, либо на самого короля.
— Отчего вы решили, что именно принц — ваша судьба?
— Я так не думаю, — парировал Вейрон. — Мы с ним едва знакомы.
Он видел принца раз пять, и все издали. На парадах, на балах. Сам Вейрон считал Вилли слишком ветреным. Если не повзрослеет, то их королевство ждут тяжелые времена.
— Но вы ведь на что-то надеетесь? — не отставала Эмма, а нажим на щит стал сильнее.
— Надеюсь, после отбора я найду свое счастье, — ответил Вейрон, потупив взгляд.
После этой операции он точно возьмет отпуск. Поедет в свой домик в пригороде, отоспится. Быть может, сходит на рыбалку… Чем не счастье?
Эмма молча сверлила его взглядом. Нажим скользил по ментальному щиту, выискивая брешь.
Так дело не пойдет, дорогая. Лучшая защита — нападение.
— Вы, значит, не верите в меня, — с грустью в голосе пропищал Вейрон, посмотрев на нее в упор. — Я вам не нравлюсь.
Эмма стушевалась, а на ее щеках проступил легкий румянец.
— Я знаю, я не такая как все эти девушки, — продолжил давить он, добавив в голос страдания. — Но не думала, что даже менталист отнесется ко мне с предубеждением…
— Нет-нет, — Эмма вскочила с кресла и осторожно погладила его руку. — Вы не так меня поняли, Бригитта.
Конечно, так. Вейрон самодовольно усмехнулся под цветохроном: менталистка поджала хвост.
— У вас есть все шансы стать будущей королевой, — соврала та, не моргнув глазом.
Он едва не расхохотался в голос. Вот бы удивились его боевые товарищи такому обещанию.
— Вы такая… статная, — произнесла Эмма, делая большие паузы, тщательно подбирая слова. — У вас красивые глаза. Давайте снимем цветохрон, чтобы вам было легче дышать.
— Нет, — возразил Вейрон и попятился к двери в спальню. — Никто не должен видеть мое лицо и тело.
— Но мне можно, я ведь девушка, — сказала Эмма, шагнув к нему и очаровательно улыбнувшись. — И здесь так жарко. Вам не нужно меня стесняться.
— Я блюду обычаи, — ответил он. Подумав, решил, что с него довольно. — Я устала и лучше прилягу. Разбудите меня, когда нас позовут на ужин.
Спрятавшись в комнате, Вейрон закрыл дверь на засов и тут же стащил с себя черный балахон, ругаясь и путаясь в складках ткани.
И правда было смертельно жарко! Содрав бюстгальтер, он с наслаждением почесал волосатую грудь, застонав от удовольствия.
Глава 2. Невесты
— Святая Селена, за что? — Эмма приложила ледяные ладони к горящим щекам. Она так и стояла, глядя на закрытую дверь, за которой спряталось то, что ей предстояло выдать замуж за принца. У нее язык не поворачивался назвать Бригитту девушкой. Никак. Все естество Эммы противилось такой невесте!
Она бы даже решила, что под черной хламидой прячется мужчина, если бы не аура Бригитты — она была абсолютно женской, как по учебнику, без всяких отклонений, и при этом — совершенно непроницаемой.
Эмма нашла кресло взглядом, подошла и упала в него, прикрыв глаза. Голову безвольно откинула на спинку, прижала руку к груди. Там бешено стучало взволнованное сердце.
Что ей делать дальше?!
Как исполнить мечту всей жизни?!
— Я смогу! — слова сами сорвались с ее губ. — Это ничего… у меня получится!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И тут же испуганно вздрогнула. Потому что из комнаты Бригитты послышался то ли стон, то ли рык. Наверное, именно так общаются между собой дикие медведи.
Вскочив с кресла, она добежала до двери и громко постучала:
— Леди Дракхайн! Откройте! — попросила Эмма, с удивлением обнаружив, что дверь закрыта на замок. — Вам плохо?
— Нет, — раздался писк в ответ.
Эмма поморщилась. Она сразу заметила, что у Бригитты очень низкий голос, но видимо девушка сильно комплексовала по этому поводу и пыталась сделать его выше. Выходило только хуже.
— Прошу вас, откройте, — Эмма дернула ручку двери на себя. — Вам незачем запираться от меня.
— Я раздета, — пропищала Бригитта.
Эмма сама отшатнулась. Всего на миг она представила могучее тело истинной дочери горцев и не смогла сдержать сдавленного стона.
— Что случилось? — услышала она Бригитту.
— Все хорошо, — соврала Эмма. — Споткнулась.
— Осторожней. Увидимся за ужином.
— Конечно, — безропотно согласилась Эмма.
Она выдохлась и решила взять небольшую передышку. Дать себе время свыкнуться с новой ролью. Однако даже через полтора часа, когда слуга пригласил леди Дракхайн в сопровождении Эммы на ужин, ей не стало легче. В какой-то момент она успела убедить себя, что слишком предвзята к северянке, но потом та вышла из комнаты в черной хламиде, напоминая огромную гору…
— Вы очень бледная, — заметила Бригитта. — Плохо себя чувствуете?
Эмма помотала головой и попыталась улыбнуться, но лишь почувствовала, как дернулась щека.
— Сегодня нам должны сообщить о первом испытании, — как бы между прочем проговорила она. — И уже завтра, скорее всего, вам нужно будет проявить себя.
— Завтра? — поразилась Бригитта.
Эта новость ее явно не обрадовала. Должно быть, она не ожидала столь быстрого развития событий.
— Уверена, мы справимся! — кивнула Эмма, стараясь укрепить не только свой дух, но и надежды горянки.
— Интересно, что меня ждет, — без энтузиазма ответила Бригитта.
«Бесславное возвращение в родовое гнездо,» — подумала Эмма, но вслух сказала:
— Может быть, творческий конкурс.
— А сколько конкурсов на первом этапе отбора? — уточнила леди Дракхайн, посмотрев на Эмму.
Та порадовалась проявленному интересу и уставилась на девушку с обнадеживающей улыбкой.
Сквозь узкую прорезь ткани на лице Бригитты были видны лишь карие глаза, обрамленные длинными черными ресницами, слегка загнутыми вверх. Похоже, она умылась, избавившись от косметики. Без кривых стрелок ее глаза смотрелись куда лучше. Эмма даже начала надеяться: а вдруг под черной хламидой и правда скрывается та, что сможет поразить принца в самое сердце?
— На первом этапе нас ждет три конкурса, — сказала она.
Поддавшись порыву, погладила Бригитту по плечу. И округлила глаза от ощущений: невеста оказалась каменной наощупь. Литые мускулы! Святая Селена, что же там, под цветохроном?!
— Три конкурса — это хорошо, — проговорила тем временем Бригитта, бросив настороженный взгляд на руку Эммы. — Время есть.
— Конечно! Мы сможем хорошо вас подготовить. Я вдохновлю вас на… кстати, что вы умеете? Какие у вас таланты, леди Дракхайн?
— Хм… — девица-гора призадумалась. — Я неплохо метаю ножи. Сносно езжу верхом. Увлекаюсь спортом…
— Да-да, это понятно, — Эмма бегло прошлась взглядом по монументальному телу невесты. — А что насчет более… женственных занятий?
— Например?
— Пение? Танцы? Вышивка?
— Ну, если нальют, могу и станцевать, — невеста хохотнула, потом откашлялась и, посмотрев на Эмму, пропищала: — Шутка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Смешно. — Эмма выдавила из себя улыбку. — Так все-таки, может быть у вас есть другие таланты? — С нажимом проговорила она.
— Может быть, — согласилась Бригитта. — Не волнуйтесь, поищем.
