На этом разговор с невестой Эмма закончила. У нее разболелась голова. Еще больше самочувствие ухудшилось, когда слуга ввел их в огромную столовую, где собрались остальные пятнадцать невест принца.
Красивые! Каждая — как на подбор! Любая может победить, стоит только слегка ей помочь! Любая, но не…
— Здесь ужасно жарко, — проговорила Бригитта, потерев переносицу.
Эмма как завороженная уставилась на указательный палец девицы, явившийся из-под рукава. Здоровенный. И форма ногтя искривлена, будто слезла от удара и неровно выросла снова.
— Что-то не так? — спросила горянка, заметив ее взгляд. — Вы будто подавились чем-то.
— Мечтой, — прошептала Эмма, потерев собственное горло.
Она безвольно опустилась на стул рядом с Бригиттой, которая с энтузиазмом принялась накладывать себе в тарелку еду. Две куриные ножки, несколько печеных картофелин, помидор. Очевидно, леди Дракхайн предпочитает простую пищу. Гора на тарелке Бригитты все росла. Стопка отбивных, соленый огурец…
— Вам не стоит столько есть, — не выдержала Эмма. — Тяжесть в желудке и сонливость — совсем не то, что нам нужно.
— Верно, — согласилась леди Дракхайн, взяла куриную ножку своей лапищей и засунула ее под ткань, укрывающую лицо. — Нам нужны силы для победы. Хороший аппетит — вот мой главный талант.
— Если вы сожрете целого барана, это, несомненно, впечатлит принца, — съязвила Эмма.
— Отличная идея для творческого конкурса! — подхватила, ничуть не обидевшись, Бригитта. — Барана мне не осилить, но, допустим, гуся…
Она умолкла, а потом из-под цветохрона показалась обглоданная куриная кость. Кинув ее на тарелку, Бригитта взяла помидор.
Эта невеста словно специально издевалась над ней! Эмма отвела взгляд, погоняла по тарелке горошину, но в горле словно стоял ком из отчаяния и безнадеги. А Бригитте хоть бы хны. Тарелка перед ней пустела, а под цветохроном методично исчезала еда. Словно там какая-то пропасть.
Нельзя не признать, это интриговало.
Эмма наколола горошину и медленно поднесла ко рту. Прожевала ее, не почувствовав вкуса. Итак, у невесты есть одно несомненное достоинство — таинственность. Эмма окинула взглядом длинный стол, за которым ужинали невесты и менталистки. Пока остальные девушки старательно выпячивали внешние достоинства, ее подопечная хранила свои сомнительные прелести от любопытных взглядов.
Бригитта скромная. Еще один плюс.
В гостиной Эмма пыталась ментально прощупать леди Дракхайн, чтобы понять, что она из себя представляет, но наткнулась на такую прочную броню, которую сложно было ожидать у молодой невинной девушки. Ее аура оказалась абсолютно стандартной, но при этом не поддающейся стороннему влиянию. Такое бывает. Щит мог выработаться от постоянных обид. Надо быть с ней мягче, и, может, удастся подобрать ключик.
Нахмурив брови, Эмма вспоминала, как расположить к себе человека после психотравмы — такой вопрос попался ей на экзамене. Три основных направления действий: искренний интерес, совместное времяпровождение, физический контакт.
Она положила руку на бедро Бригитты и сразу почувствовала, как та напряглась. Мышцы под ладонью Эммы, и без того внушительные, окаменели.
— Знаете, Бригитта, — прошептала Эмма, поглаживая ее ногу, — я думаю, у вас и вправду есть шанс.
Бригитта покосилась на ее руку и громко сглотнула.
— Все эти девушки, при кажущейся красоте, одинаковы, — Эмма обвела взглядом сидящих за столом невест и едва не прикусила язык от такого бессовестного вранья. — А вы — совершенно особенная. Вы — дитя гор, вы следуете традициям, у вас есть корни, и сами вы — словно сильное дерево, готовое дать плоды.
Бригитта поперхнулась и закашлялась.
— Да-да, это немаловажно при выборе невесты, — продолжила Эмма, похлопав девушку по спине. И мать честная, что это была за спина! — Посмотрите на своих соперниц. Тощие, хрупкие, болезненно бледные. Вон у той шатенки в конце стола такие узкие бедра, вы видели? Вряд ли она сможет родить больше двух детей.
Бригитта как-то подозрительно крякнула, и Эмма услышала в этом одобрение. Она склонилась к ней ближе и прошептала:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— То ли дело вы, леди Дракхайн. Сильная, выносливая женщина. Один взгляд на вас — и сразу понятно: такая будет рожать как из пушки!
Карие глаза Бригитты расширились, она схватила бокал с вином и, сунув его под цветохрон, выпила залпом до дна.
— Да, — кивнула Эмма, весьма довольная собой, и похлопала девушку по бедру. — Пусть это будет тост.
К ней вернулся аппетит, и она положила себе на тарелку горстку салата и фаршированное яйцо. Таинственная, скромная и плодовитая — уже что-то.
Она поймала на себе взгляд менталистки, которой досталась та самая прекрасная блондинка, и улыбнулась почти искренне.
— Мира Свон. Кажется, так вас зовут? — обратилась Эмма к ней.
— Верно, — ответила та. Синее платье менталиста сидело на ней как влитое, очевидно, его шили на заказ.
Темные волосы, собранные в пучок, удерживал обычный карандаш. Чистая кожа, яркие карие глаза, доброжелательность и участие льются свободным потоком, так что Эмме даже захотелось придвинуться ближе, чтобы погреться в чужом тепле. — А вы?
— Эмма Эжени. Вы уже работали на отборе?
— Да, это третий. Первый был для герцога Вернхолльского. Второй — в Эларии. И вот теперь королевский дворец.
Она улыбнулась и с нежностью посмотрела на блондиночку. Та аккуратно пилила ножиком спаржевую фасоль. Крохотный кусочек исчез в розовом ротике. Эмма покосилась на тарелку Бригитты, где стопка отбивных таяла на глазах.
— Вы знаете, какое испытание будет первым? — спросила Эмма, подавив поднявшуюся волну зависти.
— Как обычно — вопросник, — ответила та без запинки. — Это чистая формальность. Знакомство с невестами.
— Разумеется, — покивала Эмма и с тоской посмотрела в свою тарелку. Есть снова перехотелось.
Первый конкурс уже завтра, и лучше бы подготовиться. А пока что она сама не знает о невесте ровным счетом ничего.
Тяжелая ладонь вдруг опустилась ей на бедро, и Эмма, испуганно вздрогнув, посмотрела на Бригитту.
— Наверное, нам надо порепетировать, — сказала та, погладив ее по ноге, и Эмма, под пристальным взглядом карих глаз, отчего-то смутилась.
Ужин закончился быстро. Еда была вкусной, невесты нервными, Эмма обворожительной.
Вейрон присматривался к ней, пытаясь понять, кто она и для чего так отчаянно подталкивает Бригитту к победе? Что тому причина? Жалость? Азарт? Денежный приз, обещанный победительнице?
Скорее, все вместе. Однако мысли об Эмме привели к размышлениям о деле: генерал сказал, что подготовит досье и на менталисток, приставленных к невестам. Каждая из них может воспользоваться артефактом, оказавшись рядом с принцем в соответствующую фазу луны…
Эмма после ужина пребывала в неменьшей задумчивости. Познакомившись с парой девушек, она повернулась к Вейрону и радостно сообщила:
— На завтрашнем конкурсе будет обычный вопросник, ничего сложного. Честность — вот залог нашей победы. Вы всем покажете, Бригитта!
— Отлично — равнодушно ответил Вейрон. Разумеется, ничего он показывать не собирался, но опыт прохождения допросов у него наверняка больше, чем у любой из невест.
Проводив взглядом рыжую красавицу, умело виляющую бедрами и как бы зовущую идти следом, Вейрон одобрительно усмехнулся под цветохроном.
— Слишком кричащая красота, — прокомментировала его интерес Эмма, оказывается, следившая за подопечной. — И губы явно накрашены. Это очень пошло.
— Не то слово, — согласился с ней Вейрон, теперь разглядывая низкую, ладно сложенную брюнетку с огромными синими глазами и глубоким декольте, приятным взгляду любого мужчины.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Видите, какая смуглая кожа? — вновь встряла Эмма. — Казалось бы, недостаток, но я заметила, что принц смотрел на нее с интересом. Что скажете?
— Хороша.
— Нет же, Бригитта, что скажете про себя? Ваша кожа тоже не очень светлая, насколько я вижу. Мы могли бы сыграть на этом. Только нужно снять…
