какой-то момент он с нескрываемым разочарованием разжал пальцы, отворачиваясь от меня с таким выражением лица, будто я — лишь грязь.
— Завтра же ты отправляешься в монастырь, будешь проводить дни в молитве, чтобы очистить свою душу. И репутацию. И пробудешь там столь долго, пока я не позову тебя обратно, Каталина.
Я в этот момент надрывала горло в кашле, жадно глотая воздух, а после слов отца перед глазами вновь потемнело. Это был конец. Хотелось броситься ему в ноги и умолять не ссылать меня, но я знала, что это бесполезно, переубедить отца не выйдет, а потому предпочла убраться с его глаз поскорее.
По коридорам я пронеслась подобно вихрю, едва сдерживая новый поток слез и лишь ворвавшись в свои покои, я дала волю судорожным рыданиям.
Отец поступает жестоко, ведь монастырь — это не просто отсутствие развлечений и скудная пища. Это мрачные, лишенные света кельи, ледяные как зимняя стужа. Невозможность спать из-за пробирающего до самых костей холода. Запах сырости и гниения, проникающий в легкие, впитывающийся в волосы и одежду. А еще отсутствие свежего воздуха и даже малейшего лучика солнца. Именно в монастыре и умерла последняя королева, сваленная страшной болезнью, с которой ее ослабший из-за ужасных условий организм, не смог бороться.
То, что отец серьезно настроен больше не видеть меня — не оставляло сомнений. Он мог бы и придушить меня собственноручно. Но зачем вызывать лишние сплетни, провоцировать недовольство лордов самосудом, когда можно избавиться от неугодной дочери под благовидным предлогом.
Когда я наконец смогла успокоиться, то начала усиленно обдумывать сложившуюся ситуацию и искать решения проблемы. Выбранный вариант не был идеален, но другого не было.
Сначала я велела лакею позвать Клэр, а потом принялась сочинять послание. Прошло не менее четверти часа, когда появилась фрейлина, к тому моменту я успела уже четыре раза переписать записку.
— Ваше высочество! — испуганно вскрикнула девушка, — Что с вами?
— Тише, — недовольно буркнула я, наконец подобрав нужные слова и заканчивая записку.
— Простите, принцесса. Но, что же произошло…
— Произошло страшное, Клэр, — серьезно произнесла я, поднимая на нее заплаканные глаза, — точнее, произойдет. Страшное и непоправимое. Если ты мне не поможешь.
— Конечно, я сделаю все, что прикажете, ваше высочество.
— Тогда, — я протянула ей записку, скрытую конвертом, — срочно передай это герцогу Каймону. Лично в руки. Клэр… ты моя последняя надежда.
— Вы можете быть уверены, принцесса.
После того, как Клэр стремительно скрылась, спеша выполнить поручение, я позвала горничных, которые помогли мне снять платье и облачили в ночную рубашку. Вот только после того как меня оставили, было не до сна. Задуманное пугало меня настолько сильно, что тело сотрясала нервная дрожь. Мне необходимо было встретиться с Каймоном и уговорить его бежать. Лишь сбежав, я могла спасти себя от участи сгинуть в мрачных стенах монастыря. Вот только образ жизни безродной бродяжки меня не устраивал. Следовало уговорить герцога заключить брак — его титул давал на это полное право, а также освобождал меня от покровительства отца. Я, конечно, не могла не подумать о том, чем нам грозит столь безумная авантюра. Отец будет в ярости, но сделать что-то, не привлекая внимания лордов, не сможет. Максимум, на пару лет отлучит от королевского двора. Но лучше уж провести несколько лет в глуши, с любимым рядом, чем полгода мучительно умирать от холода. Я не сомневалась, что Каймон мне не откажет, но следовало провернуть это как можно быстрее, пока он не узнал, что я впала в немилость отца. Герцог, конечно, крайне благородный мужчина, но не хотелось, чтобы он относился к моей идее с опаской.
Все это было сплошным безумием, невозможно было поверить, что я смогу это провернуть. Для встречи с герцогом нужно было выбраться в сад — вот только мои покои круглосуточно охраняет стража. Предстояло спуститься через окно и уже только от одной мысли о таком способе, дрожали коленки. Я панически боялась высоты. Настолько сильно, что, наплевав на правила, по которым королевские покои находились не ниже четвертого этажа, перебралась на второй, полностью изменив южное крыло замка.
Сорвав с кровати простынь, я принялась связывать ее с одеялом, надеясь получить крепкую веревку. Свесив ее из окна, примерилась, всматриваясь вниз. Голова немного закружилась, стоило лишь представить свой спуск. Веревка оказалась слишком короткая, пришлось пустить в расход и шторы. Полученный результат в целом, меня удовлетворил. Наспех накинув плащ поверх рубашки, я привязала один конец импровизированной веревки к ножке кровати, еще раз проверила узлы, и перекинула связку вниз. Веревка уходила прямо в густую растительность.
Тяжко вздохнув, я покрепче уцепилась за веревку и вылезла наружу. Стоило посмотреть вниз, как тут же закружилась голова, а от страха сердце замерло, хотя было и невысоко. Очень-очень страшно! От мысли, что мне еще предстояло карабкаться вверх, сжималось сердце, но я отчаянно старалась не думать об этом. И не смотреть вниз, что самое главное! Ладони вспотели от напряжения, что значительно утрудняло мой путь, но я очень старалась быть осторожной. От страха кровь в жилах то кипела, то замирала.
Не смотреть вниз!
Медленно, чтобы не оступиться. Не обращаться внимания на страх, мешающий сделать и холодный пот, покрывший кожу. Бешеный стук сердца гулом отдавался в ушах. Только не смотреть вниз. Если бы я знала насколько это тяжело, то точно бы не пошла на такое!
Я преодолела уже большую часть, когда откуда-то сверху послышался странный, глухой звук. Испуганно замерев, навострила слух, и одновременно с осознанием того, что это звук рвущейся ткани, я, повизгивая, полетела вниз.
Удар моего тела о землю настолько обескуражил, что на мгновение потемнело в глазах. Увы, надолго сознание еще никогда меня не покидало. Поэтому, поняв, что для земли поверхность подо мной слишком неоднородная, я пошарила под собой руками и завизжала еще сильнее, узнав эту шероховатую, грубую кожу.
Одна орочья лапа повалилась мне на спину, прижимая к крепкому телу монстра, а вторая зажала рот, обрывая мой крик.
— Заткнись, — пророкотал все тот же орк, пока я раненой птицей билась в его руках. Безуспешно.
Уловчившись, я умудрилась цапнуть зубами прижимающуюся ко рту ладонь орка. Он неразборчиво зашипел что-то нецензурное.
— Немедленно отпусти меня, чудовище! — прорычала я, пытаясь освободиться.
Орк на мгновение замер, после чего переместил обе руки на мои плечи, приподнял меня, рассматривая лицо в свете луны.
— Какая встреча, принцесса.
— Отвратительная! Да дай уже слезть с тебя!
На последних словах орк расплылся в зловещей улыбке.
— Ваше высочество совсем по-другому бы заговорила, побывав на мне в полном
