Но такой позор я переношу впервые.
Собрав всю смелость в кулак, поднимаю взгляд на физрука в ожидании вердикта.
– В шеренгу строй-ся! – командует всему классу, вместо того, чтобы забить финальный гвоздь в крышку гроба моей самооценки. – Делаем вращения туловищем!
Класс затихает, Ильин уходит к окну, так ничего не ответив, берёт в руки журнал и делает какие-то пометки. Неужели опять двойбас мне рисует?
За ним станется.
Впрочем, я благодарна Степану за то, что не стал меня троллить при всех, и даже если придётся остаться после урока и идти в кабинет директора, я понесу заслуженное наказание.
Пока мужская половина класса сдаёт прыжки в длину, одноклассницы начинают меня расспрашивать по поводу парня.
– А он в нашей школе учится, да? – практически хором задают вопрос две блондинки с одинаковым стилем и именами. Обеих Машами зовут.
Вот и что мне им отвечать? Одиннадцатый класс у нас в школе один, в нём я, собственно, и учусь. Соврать, что мой парень младше и учится в десятом? И какого бедолагу выбрать для этой роли?
Ух, как же непросто даётся хорошая отметка. И главное, что на Степана моя выходка никак не повлияла, а мне вот теперь расхлёбывать.
Но я сдаваться не собираюсь, для меня дело принципа – добиться справедливости от физрука.
– Да, в нашей, – отвечаю девчонкам, по сути лишь подтверждая их догадки.
– Хм, странно, – замечает Полина. Она у нас девушка довольно рослая, баскетболом увлекается. И не такая глупая, как эти две блонди. – На майку Саныча похожа, – поддевает пальцем тонкую полоску борцовки.
Резко дёргаюсь, делая шаг назад, и упираюсь телом во что-то твёрдое.
– Только попробуй по звонку сбежать, – шипит сверху раздражённым басом физрук.
После урока думаю, как поступить. Я неправа, конечно, и должна вернуть чужую вещь. Завтра. Сегодня мне нужно в чём-то пойти домой, благо, я живу рядом со школой.
Тем более Ильин сам виноват в том, что у меня пуговицы оторвались. Зачем орал на весь спортзал, что я норматив первой сдавать буду?
Как ни в чём не бывало, пытаюсь прошмыгнуть мимо Саныча. Эмоции после случившегося на уроке поулеглись, но мне всё ещё стыдно за тот бред, что я несла про грудь и парня.
Однако я подозреваю, что Степан догадался о моём обмане и теперь меня ждёт долгая и мучительная расправа, поэтому хочу сбежать.
Забираю из раздевалки свои вещи, торопливо распихивая их по сумкам. Всё равно дома всё перестирывать и переглаживать. Ещё и пуговицы теперь пришивать.
Не дожидаясь девчонок, покидаю спорткомплекс. Ну, как покидаю – пытаюсь покинуть, но в холле замечаю широкую спину физрука. Стоит тут в облегающей футболке, тело своё идеальное демонстрирует, и пройти никому не даёт.
– Стёпа! – в уши проникает приторно-сладкий женский голос.
Из тренерской выходит Мымра и направляется к Санычу. Она ростом примерно как я, может чуть выше, но комплекция у неё, как у настоящей физручки. Стройная, подкачанная где надо, словом – мечта. Мне такой никогда не стать.
Учительница поглаживает нашего физрука по предплечью и что-то ему втолковывает. Вот он, мой шанс, уйти незамеченной, пока Ильин занят разговором, но я стою, как вкопанная и пялюсь на длинные ногти физручки.
– Завтра соревнование у девятых классов, ты же едешь? – доносятся обрывки фраз. – Меня захватишь? – спрашивает, напоминая и тоном, и действиями мурлыкающую кошку. Впивается коготками в кожу учителя и продолжает: – А то мне машину завтра в автосервис нужно отогнать.
Что отвечает Степан, я не слышу, но судя по короткому кивку головой, он соглашается.
Меня охватывает возмущение. Ни разу не слышала, чтобы учителя друг ко другу на «ты» обращались посреди учебного дня. Что за фамильярности? Прямо при учениках, фу!
Стараясь слиться со стеной, крадусь к выходу. Очень не хочу, чтобы физрук меня заметил и устроил разборки на виду у целой кучи народа. Сомневаюсь, что Саныч решит скрыть мой позор и предложит поговорить наедине, ведь субординацию между ученицей и учителем никто не отменял.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но Ильин про это сложное понятие, кажется, не слышал.
Едва касаюсь пальцами дверной ручки, физрук разворачивается. Он что, кожей спины почувствовал, что это именно я?
А иначе как объяснить что до того, как повернуться, он грозно прорычал:
– Мышкина!
Неловко подпрыгнув на месте, медленно разворачиваюсь. Сначала натыкаюсь на скривившуюся физиономию Мымры и только потом перевожу взгляд на Саныча.
– Ладно, Стёп, я пойду. У меня ещё тренировка по гимнастике, – томным немного извиняющимся тоном произносит училка. Но Ильин даже бровью не ведёт, точнее ведёт, но не так, как этого следует ожидать.
Густые брови двигаются навстречу друг другу, но глубокая поперечная морщинка возникает на их пути и не даёт соединиться. Залипаю на этой удивительной картине и даже жалею несчастные бровки, которые не могут воссоединиться из-за внешних препятствий.
– Ты куда уставилась, Мышкина? – выдыхает возмущенно физрук.
Проводит ладонью по лбу, словно стирая мой взгляд, и я отворачиваюсь.
Убегать бессмысленно. Я попалась. А всё потому что…
А почему, собственно, я не ушла, когда была возможность? Любопытство сыграло со мной злую шутку, но зато я, кажется, заполучила весьма ценную информацию.
И я использую её против вас, господин физрук.
– Ох, и что же с тобой делать, Мышкина? – устало потирает переносицу одной рукой, а вторую упирает в твёрдый бок.
Уверена, что твёрдый, потому что мне иногда кажется, что Ильин целиком состоит из одних сплошных мышц. Такой накачанный, сильный…
– В тренерскую за мной! Живо! – выдёргивает из размышлений грозный бас, заставляя меня сжаться в комок.
Внутренне. Внешне я при всём желании сжаться не в состоянии. Как пончик из дрожжевого теста, его сжимаешь, а он через пятнадцать минут возвращается к исходному размеру. А может и ещё больше стать.
При мысли о пончике желудок предательски урчит.
Захожу послушно вслед за учителем в тренерскую. Прикладываю руку к животу, чтобы угомонить разбушевавшуюся какофонию. Мне плевать на мнение Саныча, но всё равно как-то неловко. Подумает ещё, что я вечно только о еде и думаю.
Правда, я сейчас действительно ни о чём другом думать не могу, даже мысли о чужой борцовке отошли на второй план. А всему виной мама, которая с утра пораньше целую гору пирожков с картошкой нажарила.
Мамуля моя – поваром работает. Дома всегда полно еды и свежей выпечки. И раньше я считала, что именно поэтому страдаю лишним весом. Но Надюха смогла меня убедить в том, что всему виной моя сила воли, а точнее полное её отсутствие.
С тех пор я над этим усердно работаю.
Ильин закрывает за мной дверь и, легонько коснувшись ладонью спины, подталкивает пройти вперёд. Кожу будто обжигает от этого прикосновения, а следом за мнимым ожогом проносится табун мурашек.
Странный он. Уединяться с ученицей в тренерской – это надо большую смелость иметь. Уверена, что ни одна девчонка из моего класса не упустила бы эту возможность. Те же Маши спят и видят, как вдвоём соблазняют учителя. Я такие разговоры стараюсь не слушать и тем более не поддерживаю.
Но неужели Ильин сам не понимает, что дискредитирует себя таким поведением? Или он настолько уверен в том, что я не поставлю его в неловкое положение?
Вполне возможно, ведь из всего класса я одна единственная не вздыхаю по физруку. Точнее вздыхаю, но совершенно не так, как остальные девчонки. Надю и Любу я в расчет не беру. У Скворцовой есть парень, и об этом все знают, даже учителя. А Люба до сих пор за Никитой Чернышевским бегает, особенно после того, как его бывшая девушка ушла из нашей школы.
И в сторону Саныча Фирсова не смотрит.
– Что ж, Вера, давай начистоту, – произносит физрук устало, разворачиваясь ко мне лицом и становясь напротив грозной каменной стеной.
Глава 4
Глава 4
