она, зевнув.
Не доброе! Нет! Она издевается?!
– Привет! – холодно кинула я. Не такие глупые фразы говорят по утрам, но иных слов я не могла подобрать. – Как спалось?
– Прекрасно, – пропела она.
– Рада за тебя, – проскрипела я. – Будешь завтракать?
– Конечно! Кофе у тебя есть? Я его обожаю.
Я тоже. Надо же, в чём-то ещё мы похожи.
– Да. Варю в экспресс-кофеварке.
– Ого. Я тоже иногда, но у меня получается невкусно.
Я промолчала, пошла варить кофе. Почему у нас такие бессмысленные разговоры в первое утро с похорон родителей? Разве так важно, кто умеет делать кофе, а кто нет? Хотя… Я замерла на секунду с ложкой, полной молотого кофе. Ведь каждый контакт начинается с малого. Надеюсь, это оно самое.
Я взбила молоко, как раз закипел кофе. Разлив его по стаканам, я добавила мускатного ореха себе и масалу Еве. Кофе с мускатным орехом – горькое, крепкое, но насыщенное. Именно его я любила. Может, потому что он так похож на мою жизнь?
Я отпила кофе. На вкус ужасен… А я думала, подобные навыки не забываются.
– Вкусненько, – улыбнулась Ева. Я посмотрела на неё с недоумением. Врёт?
– Ева, расскажи хоть, как в Москве жилось?
– Да ничего особенного. Сначала поступила в колледж на парикмахера. Потом в университете отучилась. Жила с Пашей. Ты его не знаешь, но мы очень любили друг друга, однако год назад расстались. С тех пор я одна. Ну вот и всё, – она пожала плечами.
– Кем хотя бы был этот Паша? – полюбопытствовала я.
– О, он был красавчиком. Высокий, широкоплечий, блондин. Носил меня на руках, так мило ревновал, – она подняла глаза и соединила руки как будто в молитве. – Но вспыльчивый жутко.
– И ты его до сих пор любишь?
– Нет, всё в прошлом, – хмыкнула Ева с горечью.
– А кем ты работала?
– Много кем. Официанткой, продавцом, парикмахером, оператором, секретаршей. Я уже не помню всех мест и должностей.
Удивительный человек, что сказать. Она открылась для меня с какой-то другой стороны: не как избалованная девчонка, а как девушка, которая старалась обеспечить себя всеми силами. Хотя родители всё равно помогали ей финансово как могли. Ева действительно умела зарабатывать, а вот сохранять деньги – нет.
– Ева, – я немного замялась. – А… что стало с ребёнком? – я робко взглянула на неё. Знала, она не любит этот вопрос, всегда молчала, когда родители спрашивали.
На её лицо, столь беззаботное и светлое, вдруг набежали тучи: брови нахмурились, на лбу пролегла тонкая морщина.
Я вздрогнула, когда она вдруг резко встала, чуть не уронив завтрак и кофе со стола.
Зря я это затеяла.
– Тебя это не касается! – громко прошипела она и быстрым шагов вышла из комнаты.
Я так и осталась сидеть, сжавшись.
Вскоре громко хлопнула входная дверь. Я тут же почувствовала какую-то пустоту внутри. И страх. Вдруг и она не вернётся. Ну зачем я начал весь этот разговор, дура! Надо себя чем-то занять. Так будет легче. Наверное, пришло время взяться за работу. Мне дали небольшой больничный из-за случившегося, но я не могу вечно пользоваться их добротой, особенно учитывая то, что я работаю удалённо.
Я просидела четверть часа, уставившись в экран ноутбука и иногда нажимая на клавиши, но мозг полностью отказывался работать, я гневно захлопнула крышку ноутбука и, упав на диван, закуталась в одеяло с головой. Ничего не хотелось делать, ничего, только вот так лежать. Я даже не плакала, просто лежала, пока не раздался звонок в дверь. Я гневно бросила взгляд на вход, но не встала. Оставьте меня! Никого не хочу видеть и слышать. А вдруг это Ева? Я резко подскочила и бросилась к двери. Но за неё меня ждала далеко не сестра. В коридоре стоял тот, кого я уж точно не ожидала и не хотела видеть.
– Привет! – он глупо улыбнулся, держа в руках яркий букет цветов и коробку моих любимых конфет.
– Я уже всё сказала. Уходи! Видеть тебя не могу! – презрительно бросила я, сжав губы и скрестив руки на груди.
– Нет, – улыбка сменилась серьёзным и непреклонным выражением лица упрямца. – Дай мне объясниться!
– Не хочу я с тобой разговаривать. Никогда, ни о чём, – я махнула рукой и резко захлопнула дверь, но что-то её остановило – носок туфли в проёме.
Он снова отодвинул дверь и посмотрел на меня со злостью. Он сильнее меня, с этим не поспоришь – это бесило меня ещё больше.
– Ну нет! Ты думаешь я сейчас вот так просто уйду? Я думал, ты меня знаешь достаточно, – он ухмыльнулся.
Да, я знала, что спорить с ним невозможно. Встанет на своём и не отодвинешь с мёртвой точки. Это раздражает.
– Знаю. Но и ты знаешь меня. Не хочу я тебя слушать.
– А я всё же скажу. Она просто знакомая. Зна-ко-ма-я. Подруга детства, понимаешь?
Я заткнула уши и замотала головой.
Он отодвинул мои руки.
– Ты ведёшь себя как маленькая! Как ты можешь делать свои выводы, не выслушав меня?! – он недовольно смотрел на меня, подавшись в мою сторону.
– Что тут узнавать? Что? Итак всё очевидно. Когда мне нужна была твоя помощь, твоя поддержка, где ты был? Встречал какую-то женщину и водил её в ресторан. И что тут непонятного, а?
– Пойми, она моя подруга детства, у неё умер муж, она возвращалась домой, к родителям, а я её самый близкий друг. Ей нужна была моя поддержка.
– Ага, и ты решил поддержать её в постели, так? – кричала я, илё лицо исказилось в полную ненависти гримасу, с сжатыми губами и прищуренными глазами.
– Не было такого! Да, мы поужинали в ресторане, я её поддержал, приободрил. Ей тяжело, понимаешь?! – кричал и он, размахивая руками.
– А мне? Мне не тяжело? У меня все живы, здоровы? – щёки снова обожгли горячие слёзы., слишком солёные, слишком горькие.
– Но ведь тогда ещё ничего не случилось? – промямлил Артур, смущённо опустив голову.
А я просто рыдала, вздрагивая всем телом, всем своим существом. Он обнял меня, а у меня не было сил сопротивляться, у меня не было сил ни на что, потому что моя жизнь продолжала упорно разбиваться на миллионы мелких частей, на миллионы осколков потемневшего от старости зеркала.
Ну-ну, всё будет хорошо, – шептал он. И почему все так любят говорить эту фразу, почему они все врут мне.
Не знаю, как это произошло, но почему-то мы вдруг оказались на кухне. Артур налил нам чай. Я сделала глоток, но тут же сморщилась. Я и забыла, что чай обычно горячий.
Артур
