– А то, – и громогласный хохот потряс небеса, разливаясь по ним громом.
– 3 -
Несколько минут ушло на осознание того, что это не очередной сон и действительно только что разговаривал с Самими. Карта на полу это очень хорошо подтверждала.
Поднял ее, развернул. Красная точка я, зеленая замок, а между нами… Я плохо читаю карты, всегда путаюсь, когда стараюсь найти дорогу – даже в Москве, – но тут и пятикласснику понятно, что вот это лес, это… горы, а вот это… скорее всего болото.
– Скром! – потряс воздух крик. – Скром… ты, где шляешься, шут недоделанный.
– Так меня еще и ''Скромом'' зовут? – я аж весь перекосился. – Они, что, издеваются?
Тем временем меня разыскивали. Громко, с матерком и крепкими воспоминаниями о моих родственниках, даже самых близких.
– Вот ты где, песье отродье, – в проеме возникла фигура Герда. – Я тебе, что приказал делать? А ты тут прохлаждаешься, от работы отлыниваешь.
Карту успел спрятать за пазуху, прежде чем меня схватили за шиворот и пинками выволокли наружу. Там, получив по шее, был отправлен в свинарник к ''своим родственникам'', убирать его.
Странный я какой-то после перемещения стал. В другое время Герд бы уже давно валялся с расквашены носом, а сейчас я только понуро опустил голову, как будто действительно виноват. Поплелся в указанном направлении, которое указали пинком под зад и тычком под ребра.
Свинарник представлял собой деревянную постройку средних размеров – по сравнению с остальными – одноэтажную, с распахнутой дверь. С боку примостился загон, огороженный несколькими жердями: корыта, грязь, лужи, остальное, что сопровождает заведение данного типа. Ну и конечно свиньи и подсвинок, что встретили меня веселым хрюканьем, что не могло не утешать – хоть кто-то рад и огорчать – слишком хорошо они меня знают, раз так оживились.
Внутри наткнулся еще на два больших загона, разделенных узким проходом, ужасную вонь и грязь. По ней только в сапогах и можно пройти, а не мне, между прочим, из обуви только собственные ногти. Еще был строгий взгляд, не обещающий ничего хорошего. Ей лет за пятьдесят, на голове чепчик, из-под которого выбиваются жидкие седые волосы, маленькие глазки, плотно сжатые губы. На месте груди нечто напоминающее по объему мешок с мечами и талия в переднике, как у медведицы.
– Ну, и где тебя носит? – начал этот айсберг женского рода, придвигаясь ближе.
Мне пришлось отступить, так как судьбу покойного Титаника повторять не хотелось.
– Э… там, – махнул рукой назад.
Видимо ее удовлетворил этот ответ, так как она повернулась и – сейчас корабли медленно завидуют ее ''корме'' – направилась куда-то вглубь постройки. ''Найду этого мага – убью'', – мысленно пообещал сам себе.
В это время вернулся местный ''ледокол'' неся с собой: лопату, грабли и вилы.
– На, – только и сказала она и бросила инвентарь в мою сторону.
Вилы поймать успел, от лопаты увернулся, с граблями обошлось. И что мне со всем эти делать? Убирать свинарник не хотелось, потому что нужно убираться отсюда (извините за тавтологию). Поэтому решил зайти издалека.
– Скажи-ка, подруга дней моих суровых, как мне за ворота выбраться? – и выжидающе посмотрел.
– Никак, – просто ответила она.
– Логично… А если подумать?
– Нет, – ответила женщина, ни секунды не потратив на размышление.
– Что, совсем никак? – уточнил педантично.
– Только в сопровождение грандиров, – целая тирада в ее исполнении.
– А это… кто? – поинтересовался осторожно.
Она посмотрела на меня как на идиота, прищурилась и, видимо, сочтя таковым, пояснила:
– Это солдаты хозяина, – а потом добавила. – Тебе нельзя за ворота.
– Это почему же? – несказанно удивился я.
– Рабам нельзя. А попробуешь, тебя грандиры убьют, – сухо пояснила женщина.
Вот теперь понятно. Я раб, собственность местного хозяина и поэтому не могу покинуть этот убогий двор. К тому же если попробую меня, убьют – дела принимают все более закрученную спираль. Поэтому пришлось взяться за валяющийся инструмент и, понурившись идти чистить клетки.
Солнце давно уже начало опускать, но все никак не хотело уйти за стену, а потом и за горизонт, словно издеваясь надо мной. Уже который час стою по колено в грязи и отбросах и занимаюсь тем, что вычищаю, чищу и отскребываю загоны для свиней: сначала внутри, потом снаружи. В конце концов, я провонял настолько и испачкался так, что мало, чем отличался от братьев наших меньших, которые приняли мой приход с поросячьим восторгом. При этом каждый мимо проходящий счел за правило… честь… обязанность… просто захотелось, что нужно меня оскорбить, посмеяться, плюнуть и даже обкидать землей. ''Так мага отодвинем на второе место. Этих недорослей поставим на первое'', – молча злился я, попутно составляя план побега.
С одной стороны все было довольно просто. Ворота открыты, охраны рядом не наблюдается. Народ входит и выходит без проблем. Кстати без сопровождения этих самых грандиров.
С другой стороны – бежать нужно ночью. Значит, ворота будут закрыты и стража, наверняка, появиться. Надеюсь, хоть хозяин не вернется, не хотелось бы его всю ночь развлекать пошлыми анекдотами.
Наконец солнце решило сверзнуться за горизонт и пусть на свое место луну. Но потемнело еще не скоро, так что пришлось вкалывать лишние килограммы грязи и навоза. Стало чуть прохладнее и разгоряченное тело с радостью впитывало в себя свежий воздух с его разнообразными запахами.
– Все, иди жрать, – раздалось за спиной.
Однако еще минут пять мне понадобилось, чтобы отцепить руки от вил и забросить их подальше. Спина никак не хотела разгибаться, а ноги гудели как рой пчел. За всю жизнь я ни разу не работал ТАК долго садовым инвентарем. Тело просто отказывалось двигаться, угрожая, что рухнет прямо здесь, если я попытаюсь сделать хоть шаг. Пришлось ждать.
Наконец со стоном и диким хрустом удалось вернуться в вертикальное положение. Оглядев себя, понял, что нужен как минимум бассейн воды, чтобы отмыться и цистерна одеколона, чтобы заглушить распространяемый запах.
Накрыли мне в свинарнике – хотя это сильно сказано. Горбушка хлеба, небольшой кусок курятины, плошка кислого вина. Удивляюсь, как я еще не помер от такого ''изобилия''. Как бы там не было, еда исчезла за считанные минуты, и желудок благодарно заурчал, требуя продолжения банкета.
– Извини, друг, но больше ничего нет, – сказал ему, сочувственно похлопывая. Теперь он заурчал разочарованно. – Ничего, вот выберемся отсюда, до отвала нагружу, – пообещал я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
