Рабфак
Работая токарем на заводе «Мосэлектрик», я поступил на четвертый курс рабфака (занятия проводились вечером). На заводе дела тоже шли хорошо. При выпуске из ФЗУ мне дали четвертый разряд, а через полгода присвоили пятый и перевели к токарю-нормировщику помощником. Дядя Коля, как звали моего нового наставника, проработал токарем много лет и собирался уходить с работы по возрасту. Поэтому меня перевели к нему подучиться работать, а затем назначили на его место токарем-нормировщиком. В мою задачу входило устанавливать нормы времени на изготовление тех или иных деталей. И по этим нормам устанавливались расценки для оплаты рабочим за одноименную работу. Мне она была очень полезна во всех отношениях. Во-первых, работа была самая разнообразная, т. е. одни и те же детали вытачивать почти не приходилось, во-вторых, у меня был отдельный застекленный «кабинет» куда кроме нормировщика никто не входил. Наконец, в третьих, рабочий день не всегда был полностью заполнен. Нередко 1–1,5 часа мне удавалось выкроить на занятия, ибо другой возможности заниматься не было. Из дома я уезжал на завод в 6.30 утра, работал до шестнадцати часов, а с 17 до 22.30 учился на рабфаке. Домой появлялся около 24.00. И так шесть дней в неделю. Было, конечно, тяжело, но молодость и появившееся большое желание учиться помогали преодолевать эти трудности.
В 1932 году я вступил в комсомол, но активного участия принимать в общественной работе не мог, так как продолжал работать на заводе в вечернюю смену после учебы.
Первоначально успеваемость в институте была невысокой, но нельзя сказать, что я отставал. Держался, что называется, середняком, чаще всего были оценки «хорошо», реже «удовлетворительно» и очень редко «отлично».
Хочу рассказать об одном курьезном случае, который произошел со мной по комсомольской линии. Тогда, как мне кажется, комсомольская работа била ключом. Общеинститутские собрания проходили в актовом зале вместимостью человек на семьсот по несколько часов. Речи ораторов были страстными, взволнованными. Однажды меня вызвали в комитет комсомола и поручили выступить на очередном общем собрании с докладом по военно-спортивной работе. Я попытался отказаться, ссылаясь на занятость по работе, но спорить тогда было бесполезно. Надо и все. Разговор окончен. Мне, никогда публично не выступавшему на таких собраниях, задача показалась невероятно трудной. Несколько дней я ходил под моральным грузом и никак не мог найти нужного выхода из создавшегося положения. Но вот настал день собрания. Отступать некуда. Мое сердце трепетало, как осиновый лист на ветру. Как мог я подготовил свой доклад, но трусость взяла верх. Я сбежал с собрания. Докладчик закончил выступление, председатель собрания объявляет, что слово для доклада предоставляется товарищу Гуськову, но увы… В зале тишина. Где же содокладчик? И кто-то из моих друзей выкрикивает:
— Он заболел.
Как же вдруг заболел, когда он был сегодня на занятиях? На следующий день я был вызван в комитет комсомола, где мне устроили настоящую баню, которая запомнилась на всю жизнь.
Время шло. Закончен первый курс, затем второй. В период обучения на 1-2-м курсах студенты мужского пола проходили высшую вневойсковую подготовку с выездом в военные лагеря. Наш институт был приписан к артиллерийскому корпусу, который дислоцировался около города Тамбова, станция Рада.
Много забавных историй происходило в период лагерных сборов, которые продолжались по два месяца каждый год. Лагерная обстановка как-то здорово сближала студентов. Здесь проявлялись с очевидной наглядностью достоинства и недостатки каждого человека, рождались комические истории, возникала крепкая дружба. В лагерях у меня завязалась дружба с Артемом Осипьяном, который был моим командиром отделения. Артем был необычайно душевным, кристально чистым человеком. Мы очень крепко уважали друг друга.
На третьем курсе сочетать учебу с работой стало невозможно, потому что предстояла практика в городе Баку на нефтеперерабатывающих заводах продолжительностью 4 месяца. Пришлось бросить токарное дело и просить стипендию, которую мне сразу же установили, так как успеваемость моя была хорошей. Но заниматься дома у меня не было возможности. Моим ближайшим другом по институту и группе был Владимир Петров. Он являлся «парттысячником», то есть был членом партии и посылался на учебу от партийной организации. В тот период времени он был секретарем факультетской парторганизации. Ввиду недостаточной подготовки до института учиться ему было тяжело, поэтому я оказывал ему посильную помощь, он часто приходил в наш дом и видел условия моей жизни. Вот тогда-то он и помог мне устроиться в студенческое общежитие. Другим «влиятельным» лицом оказался муж моей двоюродной сестры Зинаиды Лаврентьевны — Рыков Василий Михайлович, который учился в горном институте и по партийной линии имел определенное отношение к распределению мест в общежитии.
Итак, осенью 1934 года, забрав деревянный чемоданчик с книгами и тетрадями, я ушел навсегда из отчего дома… Правда, родители были весьма обеспокоены этим событием, переживали, старались как-то помогать мне, но это было на первом этапе.
Поселился я в студенческом общежитии на Извозной улице и, надо сказать, по сравнению с жизнью дома, довольно комфортабельно. Мне с одним товарищем дали проходную комнату 16 кв. м. на двоих, через которую был вход в маленькую, метров 8 комнату. Там проживал студент дипломник Горного института. Я получил впервые в жизни персональную кровать, письменный стол с настольной лампой, шкаф для одежды на двоих, пару стульев и полную самостоятельность. Нет нужды говорить о том, каково было тогда питание в студенческой столовой. Можно только сказать одно — лишнего веса ни у кого не наблюдалось.
Изредка ко мне в гости приезжали родители и восхищались, как хорошо я устроился. С собой всегда привозили чего-нибудь съедобного, исходя, конечно, из своих скромных возможностей.
С ноября 1934 года по февраль 1935 года я проходил практику на нефтеперерабатывающих заводах в городе Баку. Впервые так далеко уехал я от дома и, конечно, все увиденное произвело неизгладимое впечатление. С Баку же впоследствии был тесно связан и пережил там много важных и волнующих событий.
3- й курс прошел для меня весьма успешно, успеваемость была наполовину отличной и хорошей. Со второй половины учебного года меня выбрали старостой группы. И что очень важно, в этом году мне довелось несколько раз публично выступать на собраниях, и я как-то почувствовал, что это у меня получается не хуже, чем у других моих однокурсников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
