писем: счета и выписка из больницы. Она просмотрела их сегодня утром. Было ли там что-то важное? Скорее нет, или же Мери просто не хотела беспокоить этим мужа. Да, она сама со всем разберётся. Не нужно его беспокоить, для него там нет ничего важного.
— Нет, ничего такого. — ответила Мери, снова смотря на мужа. — Всё, как всегда.
Он снова вдохнул, развернулся и стал подниматься по лестнице дальше. Мери проводила его взглядом до самой двери спальни. После развернулась и снова вернулась в своё кресло, чтобы продолжить любимое дело.
Стук. Ветки берёзы колыхались, иногда задевая стекло их дома. Они заставили Мери оторваться от дела и взглянуть в окно. Кажется, на улице разражалась буря, было видно, как ветер качает верхушки деревьев через дорогу, а маленькие капли на стекле говорили о небольшом дожде. После она перевела свой взгляд на часы. Три часа ночи.
«Уже так поздно! Кажется, я слишком увлеклась и не заметила, как пролетело время! — посмеивалась Мери в своих мыслях. — Думаю, нужно идти спать!»
С этими мыслями она встала, аккуратно сложила вязание в коробку, которая находись около кресла и пошла наверх. Поднявшись по ступенькам, она приоткрыла дверцу книжного шкафа, около лестницы. Оленёнок. Он был там, она аккуратно взяла его в свои ладони и очень тихо промолвила: — Спи мой талисман, и спать пойду и я.
Произнеся это, она вновь вернула оленёнка на прежнее место, прикрыв дверцу шкафа и пошла в сторону спальни. Это был её маленький ритуал перед сном. Так, ей казалось, что он помогает ей не бросать любимое дело на следующий день. Она верила, что эта игрушка всегда будет её мотивировать.
Мери была уже возле двери, когда услышала крики и стоны своего мужа, доносящиеся из их спальни. Она влетела в комнату, не обращая внимания на боль в колене, из-за резкого столкновения с углом комода. Она увидела мужа и вдруг застыла. Он выглядел жутко. Его тело скручивалось в разные стороны, словно в нём не было костей, голос, которым он вскрикивал словно испытывал не выносимую боль, был похож на скрип, когда проводишь чем-то острым по стеклу. И вдруг он затих, тело его всё ещё вздрагивало, глаза оставались закрытыми, но крик прекратился. Мери подбежала к нему, начала трясти его за плечи, пытаясь разбудить, но он никак не просыпался. Она испугалась. Проверила пульс, сердце учащённо билось.
— Джон! Джон, проснись! — кричала Мери.
Он всё также не реагировал. В конце концов она не выдержала и несильно ударила его ладонью по лицу. Джон издал более громкий, чем прежде, резкий крик и открыл глаза.
— Где я? Где я? — как в бреду повторял он, осматриваясь.
— Джон, всё хорошо, ты дома. — проговорила Мери, обнимая его. — Тебе приснился кошмар. Но сейчас всё хорошо, я с тобой милый.
Он затих и уставился на неё. С минуту он судорожно рассматривал её лицо. После чего его взгляд смягчился, и он промолвил: — Мери…
Она обняла его. Кажется, Джон начинал успокаиваться. Об этом можно было судить по тому, как дрожь в его теле пропала, он начал дышать более ровно. Но Мери всё также продолжала успокаивающе поглаживать его по спине. Наконец, Джон обнял свою жену, упуская голову на её плечо.
— Спасибо. — промолвил он спустя некоторое время. — И прости за это, но кажется теперь в порядке.
— Ничего. — проговорила Мери. — Должно быть ты сильно устал и накопившийся стресс вызвал у тебя неприятный сон.
«Неприятный сон — пронеслось в голове у Джона. — Если бы он был просто неприятным»
— Что тебе снилось, дорогой? — снова обратилась к нему Мери. — Что так напугало тебя, поделись со мной.
— Я… — хотел было ответить Джон, но остановился, думая о том стоит ли ей это рассказывать или нет.
— Ты не помнишь? — попыталась продолжить за него Мери.
— Нет, помню. — всё-таки решился рассказать он. — Всё помню, каждую секунду этого кошмара.
После чего Джон рассказал, о том, что снилось ему этой ночью, не упуская деталей о пережитых ощущениях и эмоциях, которые испытывал от голоса неизвестного. Мери внимательно выслушала его, но кажется не воспринимала его кошмар также серьёзно, как он. Для неё сон Джона был всего лишь сном, не более. Всё, что её волновало — это его физическое состояние. Да, сейчас он был в порядке, кажется в порядке. Но, кто знает может это был какой-то приступ, может нужно срочно ехать в больницу.
— Я должен поговорить с отцом! — резко заявил он. — Завтра же отправлюсь в Плакли*!
— Что? — удивлённо промолвила Мери, этого она никак не ожидала. — С отцом? Зачем? Джон, мне кажется нам лучше поехать в больницу!
— В больницу? — теперь был удивлён он. — Мне не нужно в больницу, я чувствую себя отлично. Всё, что мне сейчас нужно это разговор с отцом.
— Но, Джон, ты уверен, что всё хорошо? — продолжала Мери — Может нам всё-таки стоит обратиться к врачу?
— Мери, ты же не доверяешь врачам. — отвечал Джон. — Не беспокойся я в порядке, правда в порядке. Это того не стоит. Главное поговорить с отцом.
— Джон, но зачем тебе с ним говорить? — всё также недоумевала Мери. — Что он может вообще тебе рассказать в своём состоянии?
— Я должен расспросить его об этом! — пламенно продолжал Джон. — Он должен что-то знать!
— Джон, успокойся. — нервно проговорила Мери. — То, что во сне ты вспомнил его стихи и кто-то как-бы упомянул твоего отца, ещё не говорит, что нужно мчатся к нему сворачивая себе шею* и рассказывать об этом.
* Плакли — деревня, находящиеся в графстве Кент, Великобритания. Известная также как «деревня 12 призраков», ведь по поверьям, в Плакли живут 12 призраков, к которым местные жители уже привыкли, и не считают их лишними.
* В оригинале «To break one’s neck», английская идиома, являющаяся русским аналогом «Нестись сломя голову».
— Да и что ты собственно хочешь от него услышать? Джон? — всё также продолжала Мери. — У него ведь Онеройдный синдром*. Он ведь будет нести полный бред! И ты можешь только ухудшить его состояние! Ты же всё прекрасно понимаешь Джон! Так, что прошу тебя перестань. Я не хочу тебя обижать, но твой отец «слегка» не в себе. Да, в своё время, он был великим писателем, он мог проводить много времени с людьми и своей семьёй. Ты сам мне рассказывал. Но сейчас ведь всё иначе Джон, сейчас ему нужно спокойствие, а не ты со своими снами.
Несколько секунд Джон смотрел на неё и был шокирован.
«И это моя Мери» —
