Не ему, проявившему так мало чувств по поводу недавней кончины отца, ее подкалывать… Миссис Бэйнс вкратце объяснила Элизабет ситуацию, сложившуюся в отношениях между отцом и сыном.
Пятнадцать лет назад Брэд и Роган Салливаны поссорились после смерти Мэгги, жены Брэда и матери Рогана. Рогану тогда исполнилось восемнадцать. Очевидно, вскоре после этого он ушел из дома, и в следующий раз отец услышал о нем, только когда узнал, что сын вернулся в родную Америку и пошел служить в армию. А потому, как только Элизабет выяснила, что с Роганом можно связаться лишь через почтовый ящик в Нью-Йорке, ей уже не требовалось объяснений, насколько не ладили отец и сын…
– Не стоит торопиться с выводами на основе того, в чем вы, возможно, не разбираетесь, – вдруг сказал Роган.
Он видел все, что было написано на выразительном лице Элизабет: сначала голубые глаза округлились от любопытства, а потом красивые губы изогнулись в легком неодобрении…
Элизабет удивленно приподняла брови:
– Вот уж не думала, что поступаю подобным образом.
Роган нахально улыбнулся:
– Вы сидели и думали, что для человека, у которого только-только умер отец, я выгляжу не таким уж грустным.
Она думала именно об этом!
Возможно, Элизабет недооценила Рогана. Кроме того, она понятия не имела, почему отец с сыном поссорились лишь спустя несколько месяцев после смерти матери Рогана. Ссора закончилась долгими годами отчуждения. Она знала только, что, скорее всего, Брэд был ужасным мужем и отцом.
Как ее собственный отец…
Кроме того, теперь, когда очаровательно любезный Брэд умер, слишком легко обвинить в напряженных отношениях насмешливого, невнимательного и небрежного Рогана.
– Итак, что же вы здесь делаете? – Темные глаза Рогана Салливана совершенно беспардонно уставились на нее.
Элизабет нахмурилась:
– Я ведь вам уже говорила, что меня пригласили сюда для того, чтобы внести книги из библиотеки вашего отца в единый каталог.
Он протянул:
– Ага, это вы говорили. Я другое имел в виду. Почему вы еще здесь, когда он умер?
Элизабет сокрушенно призналась:
– Я не понимала, что теперь делать. Ваш отец нанял меня пока на полтора месяца и… – Она тряхнула головой и повторила: – А теперь я не знаю, что делать…
Прозвучало не очень убедительно.
Точеные губы презрительно покривились.
– Занимаетесь большой переписью, да?
– Да, на время летнего отпуска. Вы именно это хотели сказать, мистер Салливан?
Он пожал плечами:
– Может быть, физическое перенапряжение и стало причиной сердечного приступа моего отца неделю назад?
Элизабет чуть не задохнулась:
– Вы… хотите сказать, что у меня с вашим отцом… могли быть… личные отношения?!
– Это вы сказали.
Роган специально дразнил ее. Эта женщина чертовски хороша, когда сердится!
Голубые глаза Элизабет потемнели, а на щеках запылал румянец, губы решительно сжались, подбородок вызывающе вздернулся. С прической в виде остроконечных прядочек она сразу стала похожа на встопорщившегося ежика.
– Библиотека уже была здесь, – объяснил Роган, – когда двадцать лет назад мы переехали в Англию и отец купил этот дом. Но я не помню, чтобы мы когда-нибудь задумывались о каталоге, – нарочито раздраженным тоном объяснил он.
У нее нервно вздрагивали упрямо сжатые губы, когда она попыталась защититься:
– Откуда вам знать, думал об этом ваш отец или нет, если последние пять лет между вами существовала только почтовая связь?
У Рогана угрожающе сузились глаза.
– Лайза, я уже предупреждал вас, чтобы вы не судили о вещах, в которых ничего не понимаете!
Румянец так же быстро исчез с ее щек, как и появился. Теперь лицо было белее молока.
– Я предпочитаю, чтобы вы называли меня Элизабет или доктор Браун, – невероятно чопорно произнесла она.
Роган задумчиво смотрел на нее. Сокращенное имя явно задело ее за живое.
Он сухо сказал:
– О’кей. Так вот… Элизабет, не надо судить о том, в чем ничего не понимаете.
Чего Элизабет действительно не понимала, так это собственной реакции на колкости и инсинуации собеседника! Доктор Браун, высококвалифициро ванный преподаватель одного из самых престижных университетов в стране, привыкла к однозначному уважению и со стороны коллег, и со стороны студентов. Элизабет Браун, женщина абсолютно независимая в финансовом отношении, считала обязательным для себя избегать любых ситуаций, способных привести к какой бы то ни было эмоциональной конфронтации.
Особенно с человеком, который так действует ей на нервы!
– В отличие от вас я не большой поклонник формальностей. Друзья называют меня просто Роуг[1], – объяснил он.
Элизабет смущенно нахмурилась. Роуг? В каком смысле? Негодяй или шалун? А может, бродяга?.. Как все-таки подходит это имя опасному и вызывающему беспокойство человеку!
– Значит, мне повезло, что я не вхожу в круг ваших друзей. Я предпочитаю называть вас мистер Салливан. Или Роган, если вы так уж настаиваете на непринужденности, – холодным тоном произнесла она.
– О да, Элизабет, я непременно настаиваю, – хрипло пробормотал он.
Она старательно избегала теплого, дразнящего, темного взгляда.
– Вероятно, нам следует отложить разговор до утра, Роган. Мне кажется, сегодня мы достигли немногого.
– Кроме того, что обидели друг друга, – заметил Роган.
– Именно… – Элизабет так радостно кивнула, что Роган хохотнул, а она тут же спросила: – Наверное, вы устали с дороги?
Этот человек опасен. Очень опасен. Он явно развлекается и так смотрит на нее, что она ощущает непривычное стеснение в груди. И вообще странно реагирует…
Роган устало потянулся:
– Отличная отговорка, Элизабет. Ну я-то всегда говорю, что думаю, а вы чем оправдаетесь?
Вся сила воли Элизабет ушла на то, чтобы отвести взгляд от мощных рук и широченных плеч Рогана. Она и так чувствовала себя не в своей тарелке…
Резко выпрямившись, она произнесла:
– Недавно я… потеряла голову от страха и теперь чувствую себя очень усталой…
Он недоверчиво повторил:
– Потеряли голову от страха? Не хотел бы я попасть под вашу руку, когда вам не страшно. – И он дотронулся до виска, на котором еще оставался красноватый след от удара книгой.
Книгой, хищный и ужасный герой которой теперь, после того как она лицом к лицу столкнулась с таким же хищником в реальности, показался ей слишком одномерным.
Элизабет внимательно наблюдала, как Роган длинными пальцами потирал синяк, а потом привычным жестом откинул длинные, на первый взгляд легкие как пух волосы назад, и ей вдруг ужасно захотелось проверить, так ли уж они шелковисты, как кажутся. А потом можно было бы зарыться в них рукой…
Она вовремя спохватилась:
– Вы, конечно, знаете, какую спальню занять?
– Ко-неч-но…
Он нарочно растянул это слово, и в шоколадных глазах опять заскакали бесенята.
Элизабет почти уже добралась до кухонной двери, довольная тем, как хорошо вышла из дурацкого положения с этим нападением на Рогана Салливана в его собственном доме, когда ее настиг брошенный напоследок ядовитый совет:
– Не забудьте забрать из гостиной свою книгу.
Прикрыв глаза, она мгновение колебалась, а Роган Салливан успел добавить:
– Швыряние вами книг потрясло бы даже миссис Бэйнс. Я уж не говорю о содержании опуса…
Элизабет глубоко втянула воздух, чтобы взять себя в руки, и лишь потом повернулась к нему:
– На вашем месте я наложила бы повязку. Такая будет жалость, если в ранку попадет инфекция! – И добавила в голос еще немножко сахарного сиропа: – Это ведь может кончиться столбняком!
– Могу вообразить, как вас это волнует, – благодарно хмыкнул он.
– И представить себе не можете!
Она бросила на него последний уничижительный взгляд и гордо – насколько позволяли это сделать хлопковая пижама и надетый поверх нее полосатый купальный халат – выплыла из кухни.
Элизабет еще задержалась в гостиной, откуда по насмешливому совету Рогана забрала книжку, и поднялась наверх.
Она уже понимала, что если ее ночью и посетят эротические фантазии, то они будут посвящены высокому, темноволосому и темноглазому человеку. Очень опасному человеку в черном.
Мужчине, которого друзья называют Роуг…
– Кажется, миссис Бэйнс решила, что мы будем завтракать вместе. Я не хотел ее разочаровывать, – сказал Роган, когда на следующее утро Элизабет вошла в комнату, куда был подан завтрак.
Он уже сидел за небольшим столом, и она остановилась в дверях.
Сегодня она была одета более официально – в шелковую блузку сливочного цвета и сшитые на заказ черные брюки. На ногах – лодочки без каблуков. Рыжие волосы топорщились все теми же веселыми, остро подстриженными прядями, но к этому украшению добавилось немного туши на и без того темных ресницах и тонкий слой персикового цвета помады на пухлых губах.
