Проблема состояла в том, что у девушки была масса времени, чтобы помечтать, и слишком часто ее мечты были сосредоточены вокруг Мистера Совершенство. Она неохотно задавалась вопросом, не затягивало ли это ее сильнее, чем она могла себе позволить.
Хотя Клэр гордо именовалась аналитиком, она практически стояла на одной ступени с образованными клерками. Конечно, ни одного из секретарей здесь не называли секретарями. Они все были административными помощниками (хотя и ждали подарки и цветы на День секретаря). Но эти две группы имели кое-что общее: ни аналитиков, ни административных помощников не ждал карьерный рост в «Крэйден Смитэрс». После десятилетней службы никто из них не стал бы инвестиционным аналитиком. В лучшем случае можно было получить только должность Джоан. Клэр не хотела этого. Джоан была сфинктерным мускулом в желудке «Крэйден Смитэрс».
В этот вечер, без пяти пять, Клэр почти составила статистическую таблицу – она ненавидела это занятие, – и осталась до четверти шестого, чтобы закончить ее. Это было нетипично, потому что, в отличие от секретарей, у аналитиков четкий график, и обычно они уходят ровно в пять, минута в минуту. Только Джоан оставалась, чтобы разобраться с документами или договориться о сверхурочной работе.
Сейчас Джоан, надев пальто, взглянула на Клэр.
– Не оставайся после шести, – предупредила она.
Клэр улыбнулась и кивнула. По правилам «Крэйден Смитэрс», за час или более сверхурочной работы гарантированно предоставлялся автомобиль для доставки домой. Чтобы добраться до Тоттенвилля, нужно проехать Бруклин, через мост Верразано и половину Стэйтен-айленда. Такси стоит двести десять долларов.
– У нас нет лишних денег, – сказала Джоан, выходя за дверь.
– Я знаю, – ответила Клэр, когда за начальницей закрылась дверь.
Сейчас, впервые оставшись одна после восьми часов работы, она глубоко вздохнула. Поездка домой этим вечером будет не менее ужасной, чем в часы пик, и займет больше времени. Добираться до Тоттенвилля вечером можно было и два, и три часа. Паромы, поезда и автобусы ходили не часто. Все в Тоттенвилле называли Манхэттен «городом». Хотя и сам Стэйтен-айленд был частью Нью-Йорка, жители острова чувствовали себя забытыми и потерянными по отношению к другим районам Нью-Йорка. Они постоянно негодовали по этому поводу и строили всевозможные планы. Отец Клэр всегда говорил, что это место было слишком маленьким, чтобы стать городом, и слишком большим, чтобы быть приютом. Несмотря на это, многие соглашались терпеть ежедневные четырехчасовые поездки, потому что хотели жить в месте, которое когда-то было маленьким городком на берегу, в пределах Нью-Йорка. Но для Клэр это было слишком утомительно.
Теперь она решила перекусить около паромного терминала. «Салат и затем, – подумала она виновато, – возможно, кусочек пирога». В общем, с десертом или без, она не поедет домой, пока толпа полностью не рассосется. Клэр была слишком измотана, чтобы толкаться в очереди на паром и, возможно, стоять всю дорогу. Если немного подождать, не придется ужинать с Джерри и матерью. И потом можно почитать за едой – еще одно запретное удовольствие. Она заглянула в сумку. Рядом с ее вязаньем лежала «Страсть» Дженет Уинтерсон. Клэр была почти на середине этого восхитительного произведения, и останавливаться ей не хотелось. Девушка предвкушала вечер, скромный ужин с десертом (она все-таки возьмет пирог) в компании с книгой.
Клэр вздохнула. Ей всегда нравилось читать на пароме, но если она ехала с Тиной – а они почти всегда были вместе, – это оказывалось невозможно: Тина вечно выходила из себя. Вот поэтому она и брала с собой вязанье. Тина дразнила подругу, но, по крайней мере, Клэр было чем заняться, пока та болтала без умолку.
Клэр покончила со статистикой, нажала кнопку принтера и, пока распечатывались документы, начала собираться. Она надевала свое новое пальто – светло-зеленое, как ей казалось, гармонирующее с цветом ее глаз, – когда Мистер Совершенство, Мистер Майкл Совершенство Уэйнрайт, собственной персоной, появился на пороге. Это стало для нее настоящим шоком, потому что, каким бы красавцем ни рисовала его Клэр в своих мечтах, в действительности он был гораздо лучше. Майкл был немного выше ее и идеально сложен; широкая и мощная грудь угадывалась под рубашкой. Светлые волосы Мистера Совершенство поблескивали во флуоресцентном свете офиса. Он обвел комнату взглядом, почти не обратив на нее внимание. Клэр застыла, потом, выйдя из ступора, продолжила засовывать руку в рукав пальто.
– Где Джоан? – спросил он.
– Джоан уже уехала, – намного спокойнее, чем ей показалось, ответила Клэр.
Она вдруг испугалась, что сейчас зальется краской. Клэр отвернулась. Взяла сумку и аккуратно положила на стул. Надо что-то делать… Нужно надеть кроссовки, но она стеснялась сделать это перед своим кумиром.
Клэр полагала, что Майкл сразу уйдет, но он вдруг с силой швырнул толстую папку с документами на стол Джоан.
– Черт! – воскликнул он. Потом снова повернулся к ней и улыбнулся. Его улыбка была обезоруживающей, почти искренней. Столь же соблазнительной, как мороженое «Марс» в июле, и такой же вредной. – Вы не знаете, где цифры по «Вортингтону», Карен?
– Знаю. – Она подошла к лотку принтера и протянула начальнику еще теплые страницы. – Вот они. Кстати, я – Клэр.
– Клэр? – переспросил Майкл и посмотрел на отчет в ее руках, как будто она говорила о документе.
– Мое имя, – сказала она, – не Карен, а Клэр. Он взял документы и внимательно посмотрел ей в лицо.
– Ах да, конечно. Клэр. Я так разволновался из-за этих проклятых бумаг, что забыл. Простите меня.
Такой, как Майкл Уэйнрайт, может разволноваться, только выбрав не тот клуб в Йеле. Клэр кивнула и вернулась к столу, ожидая, когда мистер Уэйнрайт уйдет.
Клэр собрала сумку, достала кроссовки и собиралась сесть, чтобы надеть их, когда поняла, что Мистер Совершенство все еще здесь. Он пролистал отчет, потом посмотрел прямо ей в глаза. Одна кроссовка выскользнула из рук Клэр и шлепнулась на пол.
– Послушайте, Ка… гм, Клэр, – сказал Майкл Уэйнрайт. – Я знаю, что допустил здесь несколько ошибок. Завтра утром собрание, и я буду в полном дерьме, если не исправлю их. – Он сделал паузу. Девушка боялась нагнуться за упавшей кроссовкой, так что так и стояла, со второй в руке.
Майкл Уэйнрайт подошел к ней, изящно наклонился, с отчетом в одной руке и ее кроссовкой в другой, подал ей обувь царственным жестом. Клэр взяла ее, а он, как будто взамен за эту услугу, поднял брови и умоляюще посмотрел на нее:
– Вы не могли бы остаться на некоторое время и внести несколько исправлений, специально для меня?
