Она словно лишилась формы, превратившись в сплошное дыхание. Подсознание забурлило, словно закипающий на плите кофе. Одно за другим стали возникать невесть откуда взявшиеся видения: мальчик, который стягивает с нее — шестилетней девчушки — трусики и засовывает в нее свой палец настолько глубоко, насколько позволяют его храбрость и ее анатомия. Она сидит на коленях у дедушки, ест яблоко и чувствует горячее покалывание в низу живота; поздно ночью она в одной ночной рубашке выходит из спальни, направляясь в ванную, сталкивается в коридоре с отцом, папа смотрит на ее прикрытую полупрозрачной материей грудь, и у Джулии сжимается живот; профессор антропологии впервые приобщает ее к анальному сексу, и в течение всего полового акта что-то нашептывает на ушко Джулии, так что она не успевает толком понять, что же творится между ее ягодицами. А вот эпизод, когда Джулия впервые познала вкус спермы — случилось это примерно через месяц после свадьбы, когда ей вдруг страстно захотелось, чтобы Мартин наполнил ей рот своим соком.
А потом все видения разом исчезли, и осталась чистая физиология. Джулия превратилась во вместилище отправлений организма: в сердцебиение, кровообращение, движение плазмы, подергивание нервных окончаний. В самых глубинах ее сущности вспыхнул снопом искр эротический фейерверк, и вот уже, занявшись от этих искр, запылал костер в груди Джулии. Это был костер, сложенный из сексуальности и одухотворенности, это был источник, из которого берут свой исток все без исключения проявления человеческой сущности. Джулия ощутила, как на нее вдруг нахлынула во всем великолепии своей абсолютной пустоты сама Истина. Тем не менее Джулия не могла дать названия своему состоянию, ибо весь полученный ею багаж знаний позволял Джулии трактовать то, что называют Богом лишь как некую мифическую фигуру или абстрактную концепцию. Все, что она сейчас знала о себе, это то, что ее тело превратилось в Желание, в обжигающую муку, в мольбу о возвращении. Жар под кожей и жар вокруг тела, божественный огонь и прозаическая горячая вода слились воедино, и если бы мгновенно последовавший за этим распад ее «эго» не явился следствием временного стечения обстоятельств, — она, быть может, пребывала бы в этом блаженном сатори подольше.
Однако в это мгновение все резко оборвалось: внезапно распахнулась дверь ванной, и из темной спальни в глаза Джулии ударил луч белого света. Джулия резко выпрямилась и села, вздымая вокруг себя волны, подобно тому, как призрак, восстающий из могилы, поднимает вокруг себя облака пыли и праха. На несколько секунд ею овладела паника. Обрывки мыслей заметались в ее мозгу испуганными стайками летучих мышей, зашлось в безмолвном крике все тело, которое выдернули из тепла на холодный воздух, заколотилось в груди сердце — словно плохо укрепленный багаж в трюме попавшего в шторм судна. Ванная комната вдруг закружилась в бешеном вихре, и Джулии на какое-то мгновение показалось, что она теряет сознание. Перед глазами промелькнуло очередное видение: она падает в воду, медленно погружается на дно ванны, рот и ноздри заполняются водой, вырываются на поверхность пузырьки, удушье, и все кончено… Перепугавшись, Джулия вмиг очнулась и, судорожно вцепившись в края ванны, еще целую минуту приходила в себя.
— Какая крепкая «травка», — произнесла она вслух, чрезвычайно обрадовавшись собственному голосу.
Потом в очередной раз вытащила пробку, обхватила руками колени, и сидела в этой позе, пока из ванны не ушла вся вода. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы затем подняться, задернуть занавеску и включить душ. Джулия принялась тщательно намыливаться и очень удивилась, заметив, что из влагалища сочатся характерные выделения. Тогда она раздвинула срамные губы, и из розовых лепестков показался жемчужно-белый нектар. Вязкая струйка поползла по ее бедру, но тут же была смыта потоком воды. Джулия любопытства ради стала ласкать свой клитор, и у нее тут же подкосились коленки. Она и не подозревала о том, какую могучую эротическую энергию разбудила в себе.
Ей вдруг захотелось оказаться на ковре, лицом вниз, с широко раздвинутыми ногами, и чтобы сильный мужчина медленно входил в нее сзади, безжалостно разрывая ее плоть. Чтобы в лихорадке страсти он вбивал ее в пол, воспаряя вместе с нею с бриллиантового обрыва.
— Размечталась, — пробормотала Джулия себе под нос, вылезла из ванны и начала вытираться, поглядывая на себя в зеркало, в котором отражалась в полный рост. Она очень придирчиво рассматривала себя, пытаясь понять, что за алхимия превращает ее в бурлящий вулкан похоти, извергающийся под воздействием мужских желаний. Джулия встревожилась: если этот непрестанный зуд в промежности станет еще сильнее, то она со временем может превратиться в звезду порнофильмов.
Джулия вышла из ванной в жилую часть квартиры. Когда-то она состояла из трех небольших комнат, но потом стены снесли, и квартира превратилась в одно просторное помещение. Вначале, когда они с Мартином только-только въехали сюда, эта перепланировка им очень понравилась — ведь они все время будут друг у друга на виду. Однако со временем именно невозможность уединиться привела к тому, что они с Мартином дошли до той стадии семейных отношений, столь хорошо знакомой многим супружеским парам, — когда простое присутствие партнера по браку подобно песчинке в глазу.
А потом Мартин ушел, и к квартире вернулось ее прежнее очарование. Места для Джулии теперь было более чем предостаточно. Квартира имела восемнадцать метров в длину, семь с половиной — в ширину, окна выходили сразу на три стороны. Располагалась она на десятом этаже здания, построенного в начале века в районе Вашингтон-Хайтс. Из окон открывался вид на две трети острова Манхэттен с его небоскребами и смогом, на Гудзон и расположенные на противоположном берегу реки трущобы Нью-Джерси, а также на мост Джорджа Вашингтона, проложенный к открытым пространствам северо-западных окраин Нью-Йорка. Когда небо бывало чистым, как сейчас, заходящее солнце заглядывало сразу в четыре окна, окрашивая комнату в золотистые тона. Джулия несколько минут стояла на одном месте, словно прикованная.
«Это стоит всего, — подумала она. — Стоит быть брошенной, беззащитной, истеричной ради возможности вот так уединиться».
Джулия окинула взором залитую волшебным светом комнату. В одном конце ее располагалась кухня, в противоположном — кровать и комод с зеркалом, а в середине стояли несколько стульев, телевизор, стереосистема, по ковру там и сям разбросаны подушки, — одним словом, комната напоминала уставленную декорациями сцену, на которой вот-вот начнется спектакль.
