Читаем без скачивания А чем Россия не Нигерия? - И. Смирнов

Так и видишь Елисея Реклю, фланирующего во фраке и цилиндре по Елисейским Полям и взирающего на мир исключительно со своей любимой кочки на этих Полях! А с той кочки видно недалеко. Всё, что выше 2000 м, вообще не просматривается! Например, один из крупнейших городов мира — 20-миллионный Мехико, расположенный на высоте 2240 м, — оттуда незаметен. Если всерьёз относиться к теории Реклю-Паршева, то нельзя не прийти к выводу, что в Мехико живут одни ненормальные. Эдакий величайший в мире сумасшедший дом!

Но нас больше интересует вторая часть тезиса Реклю, одобренного Паршевым: о невозможности «нормальной человеческой деятельности» там, где средняя годовая температура ниже минус 2°C. Ведь это имеет прямое отношение к нашей стране, точнее, к её азиатской части. В европейской-то части России для перечисления городов, где средняя годовая температура ниже -2°C, хватит пальцев одной руки: Воркута, Инта, Печора, Усинск, Нарьян-Мар — и, кажется, всё. Остальная европейская территория России даже по оценке Реклю-Паршева должна считаться «эффективной».

Другое дело — Сибирь и отчасти Дальний Восток. Там немало городов, посёлков и деревень, расположенных на «неэффективной» территории. Это не только Салехард, Сургут, Норильск, Мирный, Якутск, Анадырь, Магадан, но и Братск, Илимск, Чита, Николаевск-на-Амуре. То, что многие из перечисленных городов лежат в действительно очень тяжёлых природно-климатических условиях, — неоспоримый факт. Некоторые из них являются лишь центрами добычи полезных ископаемых, да и то эксплуатация месторождений началась в условиях сталинского деспотизма и потребовала огромных человеческих жертв. Кажется, в наше время все знают, что подлинными основателями и первостроителями Воркуты, Норильска и Магадана были зэки и что из тех зэков до выхода на волю дожили очень немногие

(Кстати, вот загадка: почему новые города, основанные при сталинском режиме, получали совершенно «безыдейные» названия? Ведь этим городам как раз подошли бы имена Сталинград, Калинин, Молотов, Ворошиловград и т.д. Но нет! Сталинская шайка предпочитала переименовывать в честь себя, любимых, старые, основанные задолго до большевиков города. Почему? У меня одно-единственное объяснение: в глубине души даже пахан Сталин и его сообщники понимали, что использование в широчайших масштабах рабского труда зэков — преступление и позор.)

Но вся ли наша «неэффективная» территория столь трудна для жизни? Безусловно нет! Природные условия Читинской области мы уже разбирали. Хоть зима там суровая, но жить вполне можно. Между прочим, одним из дополнительных доказательств того, что Забайкалье — не Воркута и не Магадан, является тот исторический факт, что в 1918-1921 годах там шла полномасштабная гражданская война. Воевали казаки и «семейские». Казаки, имевшие немало льгот и привилегий при царском правительстве, сражались за белых. «Семейские» — старообрядцы, потомки ссыльных времён Екатерины Второй, которых на протяжении многих поколений преследовали цари и господствующая церковь, — встали на сторону красных. В самой гражданской войне, конечно, нет ничего хорошего, это страшное бедствие. Но ведь воевали-то обе стороны за землю! А значит, она того стоит.

И разве так уж непригодны для «нормальной человеческой деятельности» Братск и Илимск? Энергоресурсов — вдосталь, и притом их источник — река, а не обречённые на исчерпание газ или уголь. А пригодность этих мест для земледелия доказана ещё в XVII веке. Об этом подробно рассказано в замечательной, но, к сожалению, мало кому известной книге В.Н. Шерстобоева «Илимская пашня»[7].

Автор очень тщательно изучил архивы Илимского воеводства. Эта давно упразднённая административная единица охватывала земли по среднему течению Ангары, её крупному притоку Илиму и верхнему течению Лены. По современному административному делению это северные (кроме крайнего севера и северо-востока) и центральные районы Иркутской области, за исключением бывшей Кежемской волости, отошедшей к Красноярскому краю. В Илимском воеводстве и сейчас климат далеко не жаркий. Он намного холоднее не только по сравнению со средней полосой России, но и с такими райскими уголками Сибири, как село Шушенское («сибирские субтропики», самое тёплое место во всей Сибири, куда по блату отправили в ссылку генеральского сынка Ульянова). В XVII-XVIII веках, в разгар «малого ледникового периода», на Ангаре, Илиме и верхней Лене (как и повсюду в высоких широтах Северного полушария), было заметно холоднее, чем сегодня. Тем не менее русские поселенцы быстро освоили этот район и превратили его в важнейший центр земледелия во всей Восточной Сибири. 

В горно-таёжной местности для земледелия подходит далеко не вся территория, а лишь некоторые участки. Исключаются горы, на которых почти нет почвы, заболоченные места, а также приречные луга. Луга вдоль рек крестьяне поначалу старались распахивать, но скоро убедились, насколько это ненадёжно и опасно. Во-первых, посевы часто погибали во время половодья (как известно, недавно паводок на Лене снёс современный город Ленск), а во-вторых, на низменных участках возрастала угроза поздних весенних и ранних осенних заморозков. Плохи для земледелия и песчаные почвы, в которых почти нет питательных веществ. Поскольку удобные для распашки земли встречались редко, русские крестьяне в Илимском воеводстве обычно селились хуторами в 1-3 двора. Крупные деревни составляли исключение, да и крупными их могли считать лишь по сибирским меркам: не больше 25-27 дворов. Но, пожалуй, оно и к лучшему: не только бар в Сибири не было, но и чиновники крестьянам не очень докучали, поскольку редко до них доезжали.

По теории Реклю-Паршева территория бывшего Илимского воеводства самая что ни на есть неэффективная: в Братске средняя годовая температура минус 2,3°C, в Илимске — минус 3,6°C. В XVII-XVIII веках климат был ещё холоднее. Но вот русские крестьяне про ту теорию не знали и вели хозяйство, руководствуясь опытом, умением и здравым смыслом. Поскольку большинство из них переселилось в Сибирь с Русского Севера, природные условия тайги для них были привычными. И неплохо получалось: в петровское время урожайность зерновых в Илимском воеводстве составляла в пересчёте на современные единицы измерения 9-10 ц/га. Как известно, 200 лет спустя, на рубеже XIX-XX веков, в европейской части России средняя урожайность была несколько ниже. И Канада 100 лет тому назад уступала по урожайности Российской империи, там редко встречались урожаи выше 6 ц/га. А ведь и европейская часть России, и земледельческие районы Канады имеют плюсовую среднегодовую температуру!

Но зачем ограничиваться воспоминаниями о делах столетней давности? В наше время урожаи зерновых в 9-10 ц/га типичны для таких областей европейской части России, как Ивановская и Ярославская. Читатель может свериться с климатической картой и убедиться, что там среднегодовая температура на 5-6° выше, чем в бывшем Илимском воеводстве! При этом не следует забывать, что сибирские крестьяне XVII-XVIII веков были вооружены лишь сохами, боронами, серпами да косами, а словосочетание «лошадиная сила» тогда могло пониматься только буквально.

И ведь пашенные крестьяне Илимского воеводства кормили не только себя и малочисленное неземледельческое население острогов (настоящих городов в Илимском воеводстве в ту пору не существовало). Они ещё сдавали часть зерна (в среднем около 1/5 части урожая) государству, так сказать, в закрома Родины. Этим хлебом питались служилые люди и казаки Якутского воеводства, а позднее и Камчатки. И участники обеих Камчатских экспедиций В. Беринга тоже ели хлеб, выращенный в Илимском воеводстве.

Но мы слишком увлеклись оценкой пригодности той или иной земли для сельского хозяйства. Конечно, для того чтобы в данной местности жило по-настоящему оседлое, устойчивое население, территория должна обеспечивать его пропитание — если не полностью, то хотя бы в основном и главном. Но такой вид деятельности, как добыча полезных ископаемых, вполне возможен и за пределами проживания устойчивого населения. Нефть в наши дни и со дна моря качают!

Известно, что наибольшую часть российского экспорта составляет сырьё. О том, чем это обусловлено, мы поговорим позже. Здесь нас интересует только вклад северных регионов в российский валовой внутренний продукт, экспорт и федеральный бюджет. Как ни странно, точные статистические данные о роли различных регионов найти не просто. Мне в этом очень помог известный российский экономист В.Ф. Галецкий, за что я выражаю ему глубокую благодарность. 

Перед нами официальные статистические данные о производстве валового регионального продукта по субъектам Российской Федерации. (Под «субъектами» здесь подразумеваются не Лужков, Шаймиев, Рахимов, Хлопонин, Абрамович и др. — хотя знать их реальные доходы было бы тоже интересно, — а регионы.) Надо учесть, что статистики почему-то выделяют не 89 регионов, а всего 79. Девять из 10 автономных округов, кроме Чукотского, объединены с краями и областями, в состав которых они входили в советское время. А по Чечне официальных данных вообще нет. То есть российская государственная власть признаёт экономику Чечни вовсе не существующей.