На меня бывало кидались с кулаками, даже пытались врезать по морде поводьями, но всем им после этого шибко не здоровилось. Если б я была добрым оборотнем, небось катала бы всех бесплатно.
Но наемник ничего делать не стал, даже ругаться, только платком лицо вытер и есть принялся. Может, лень иль слишком хорошо успел рассмотреть мои зубки. Недаром про прикус у Талса спрашивал. Глотая слюнки, я жадно смотрела, как он пожирает куропатку.
— Иней. Иди сюда. — порылся в сумке и протянул мне довольно увесистую краюху хлеба. Вчерашний, но мне такой даже нравится.
Я подошла очень медленно. Мало ли, чего ему в башку взбредет. Он задумчиво смотрел на огромный сук, который волочился сзади. Поводья, которыми меня к дереву вчера привязывал, вместе с веткой оборвались, когда я поспать решила.
— Сильная лошадь мне досталась. — все также странно на меня пялясь, пробормотал он.
Он бы на мне еще пахать попробовал, дубина. Осторожно взяла с руки хлеб, стараясь не откусить ему пальцы… не люблю я человечину. Наемник похлопал меня по загривку. Стерпела и это.
От угасающего костра шел слабый, почти не ощутимый жар, и тепло доставалось лишь левому боку. У человеческого облика тоже свои преимущества. Задержаться где-то мне часто удавалось лишь на короткую пору, отчего я скорее дорожила пламенем очага, чем постоянной крышей над головой. Эх, воротить бы свой облик, да завернуться во что-нибудь теплое и протянуть к огню руки… Но мне нужно было отрабатывать свои золотые.
Хлеб я сожрала быстро. Мало, но хоть в желудке перестало урчать. Наемник затоптал костер и опять невероятно быстро взлетел в седло. Я обожаю издеваться и долго не давать всаднику залезть. Многие уже из-за меня падали, прыгали вслед на одной ноге, вторая в стременах застревала… Этот же мне все удовольствие поганил.
— Давай быстрее, Иней. — он тронул поводья.
Я фыркнула, слегка вскинулась, но все же побежала. Что для меня десять верст, я ж не обычная коняга. Вот отвезу его подальше, а потом уже будет бежать он сам и один одинешенек. Если из оврага выберется.
Дорога была холодная, мокрая, грязная. Обычная растоптанная колея глухого бездорожья и ничего особенного в ней не было. Бесконечная, стылая, скверная, раздражающая… Все тракты в нашем королевстве одинаковые, уж я то знаю, почти на всех бывала. Правда раньше я никогда не ездила тут. У меня обычно хватало мозгов не проверять все байки про Хаанн на себе. По этой дороге направлялись разве только торговцы с хорошо вооруженной охраной или сорвиголовы, которым тут самое и место. Либо к разбойникам здешним присоединятся иль к нежити, если она их покусает. Наемник, которого я везла, был ни тем, ни другим, и я никак не могла понять, чего он тут забыл. Видно, торопится слишком.
— Быстрей, Иней. — Снова легкий пинок мне в ребра.
Мы и так несемся с такой скоростью, что лес по краям дороги разноцветными заплатками мелькает. Нормальная лошадь бы уже сдохла. Я про себя старательно отсчитываю версты.
— Быстрей, Иней.
К кому можно так спешить? К возлюбленной? Но на фиг к ней так торопится, авось замуж за кого другого не выскочит, когда этот женишок полный кошель деньжищ везет, а пара дней погоды не делает. Не моргнув глазом, выкинуть почти на ветер столько золота? Может, ему о наследстве сообщили, вот и торопится, пока любимый дядюшка кому другому все не перезавещал? Но не похож. Морда больно озабоченная, нерадостная. Случилось наверно чего-то. Он же мог купить другую лошадь раз в пять дешевле, но выбрал меня. Только по той идиотской причине, что ему я малость быстрей других показалась. Бывает же. Талс, наверное, здоровски удивится, когда я расскажу.
К полудню как раз отмахиваем ровнехонько пятнадцать верст, и я решаю, что хорошего понемножку. Дальше пойдет пешочком, и так я проявила невиданную доброту. Я резко развернулась, копытами вспахивая грязь, и остановилась, как вкопанная. По моим прикидкам, не ожидающий этого человек вылетел бы из седла и аккурат свалился прямо в во-он ту милую кучку листьев. А я бы убежала. Но наемник, леший бы его забрал, как-то удержался. Двинул меня ногами в бока так, что чуть ребра не треснули. Я выругалась, в смысле заржала, и встала на дыбы. Восемь раз подряд. Я скакала, как бешеная, а этот сукин сын все равно изворачивался и умудрялся держаться. Причем ругался так, что записывать хотелось, если б грамоте была, как следует обучена.
Я взбрыкнула. Припала на передние ноги, потом вскинулась и попыталась почесаться седоком об дерево. Отодрать его, как репей от шкуры, но он увернулся, чуть свесился вбок, и я ощутимо приложилась спиной сама.
Приклеился к седлу что ли?? О, высшие силы… А если он укрощением лошадей раньше подрабатывал? По наемникам же сразу и не скажешь, кто из них мастер верховой езды. Чего делать? Талс, катавайе сын, я тебе еще покажу, когда вернусь. Нашел, кого выбирать!! На десять золотых лишних польстился!! Так это ж всего по пять на рыло. Я продолжила скакать, силы уже были почти на исходе. И тогда решилась на последний способ. Если не спрыгнет с меня, будет из него ровнехонькая такая лепешечка. Я упала боком на землю и стала кататься, как учуявший валериану кот, пытаясь перевернуться на спину.
Слез. Отскочил от меня, фууу я уж и не верила.
Радостно заржала. Ну, прощай, приятель. Больше ты меня уж точно не увидишь. По крайне мере, в лошадином виде. Побежала вперед, и тут мою несчастную башку дернуло так, что я испугалась, как бы чего не оторвалось.
Оглянулась. Поводья держит, да еще и к дереву привязывает. А они крепкие зар-раза. Ухмыляется довольно, хотя кровь с разбитой морды на куртку капает. Какого лешего? Ему жизнь надоела?
Я выгнула спину дугой и зашипела, выставляя нехилые клыки. На всех это действует обычно убойно. Помню, как-то один рыцарь меня купил. В доспехах. Дико тяжелый был, семь потов сошло, пока я его на десяток верст от города свезла. Да и сам он на лошадь, то бишь меня, ни фига забраться без помощи не мог. Сын хозяина постоялого двора ему скамеечку притащил, да под зад подталкивал. Скинула я его, а он возьми и меч достань. Ну, в общем, когда я на него зашипела, он, как был в доспехах, на самую верхушку сосны залез, будто они как пушинка весили, да еще блажил громко, я его у другого города даже слышала.
А этот посмотрел задумчиво на мои клыки, да как клочья пены бешеной с меня в стороны разлетаются, и начал по кругу обходить, чтобы ему посподручнее оседлать меня было. А глаза ледяные. Безмятежные такие, будто нутро у него пустое, ни души, ни чувств в нем нет. Ну, все… нарвалась, не могло ж всегда везти. Полоумный. Или самоубивец на мою бедную башку свалился. А скорее и то, и другое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
