полуслове.
– Слушай, что у тебя за проблемы в школе были? Которые надо было уладить? На второй год хотели оставить?
– Нет, – усмехнулся Роман. – Я хорошо учусь. Просто историка ударил.
Фраза прозвучала буднично. Катя ахнула:
– Ударил? За что? Ничего себе «просто»!
– Пощечину ему дал. Не выдержал. Урод он потому что. Над людьми издеваться любит. Девчонку одну постоянно изводил, а она и так затюканная. Мы после урока к нему подошли, работы сдавали. Ну и как-то так вышло, он начал гадости ей говорить, она заплакала. Я сказал, что нормальные мужчины так себя не ведут. Он вызверился, слово за слово, орать начал, замахнулся на меня… А я раньше среагировал. Вот и пошло-поехало.
– Но ты же не виноват был! – горячо проговорила Катя. – Пусть бы другие подтвердили!
– Кому нужны лишние проблемы? Даже та девчонка смолчала. Ладно, это уже в прошлом, все уладилось. А ты в медицинский собралась поступать?
– Как ты узнал? – поразилась Катя.
– Ты забыла, что я живу в твоей комнате. У тебя книжек всяких полно по медицине, справочников. Плакат на стене – человеческое сердце в разрезе. Нетипично, знаешь ли.
– Кардиологом хочу стать, – призналась она. – Мама тоже хотела врачом быть, она очень талантливая, собиралась после медучилища поступать, но забеременела, потом я родилась, а потом с папой… – Она метнула на Рому взгляд: знает или нет? – Потом с папой случилось. И дальше мама уже не стала учиться, работать пошла.
Вопрос про отца повис в воздухе. Роман явно не знал о произошедшем с ним, но не спрашивал, за что Катя была ему благодарна. Но, с другой стороны, он же ей про себя все правдиво рассказал.
– Папа умер, когда я была маленькой, – тихо проговорила она.
– Сердечный приступ? – спросил Роман, решив, что сестра по этой причине и хочет стать кардиологом, но Катя отрицательно покачала головой.
– Он покончил с собой. Повесился. – Она качнула головой в сторону окна. – В сарае, во дворе.
Роман собрался что-то спросить, но Катя не дала ему такой возможности.
– Не спрашивай, почему. И вообще, давай закроем эту тему, хорошо?
Они помолчали, но снова в этом молчании не было напряженности, холода. В присутствии Ромы на кухне было нечто естественное, Кате было уютно с ним рядом.
– Почему ты запретила звать тебя Кэт? – неожиданно спросил брат. – Тебе идет. Кать много, а Кэт – она такая одна.
Ей это понравилось – и имя, и то, как Рома о ней сказал. Что она такая одна.
– Ладно уж, можешь иногда называть, если хочешь. Только безо всяких «кузин».
– Договорились.
Зинаида, вернувшись в сумерках с работы, войдя во двор, посмотрела на окно кухни и увидела идиллическую картину: Катя и Рома сидели за столом, пили чай и болтали. Дочка улыбалась, Роман рассказывал что-то.
«Как славно! Подружились, слава богу, – подумала Зинаида, – а то сидели по углам, как сычи».
Кате нужна компания, а в Липнице почти нет ее ровесников.
«К тому же мальчик – вылитая Зоя в его возрасте. – Сердце отозвалось привычной болью. – Хорошо, что он приехал».
Зинаида, конечно, не могла знать, что приезд племянника окажется важным звеном в цепи дальнейших событий, и что до погружения их жизни в хаос остаются считаные дни.
Глава вторая
– Мне скучно, – сказала Лизавета. – Я совсем озверела в твоей деревне.
Ян подавил вздох.
– Она не моя, Лизун. Она сама по себе деревня. Вспомни: я ведь предлагал тебе дома остаться, это ты захотела сюда ехать. Но и сейчас не поздно передумать: давай я тебя в Быстрорецк отвезу, буду на выходные приезжать.
Узнав, что летом муж будет работать далеко от города и там же жить (фирма сняла для него полдома), Лизавета заявила, что одного его не отпустит. Он пробовал отговорить ее от поездки:
– Я с утра до вечера, с понедельника до двух часов субботы буду на стройке. А в субботу вечером могу приезжать домой и…
– Никаких «и», – отрезала Лизавета, пакуя чемоданы. – С чего я должна при живом муже все лето одна в городе торчать? За вами, мужиками, глаз да глаз нужен.
К тому же Лизавета уволилась с работы, вернее, всех сотрудников уволили, потому что ателье закрылось. Лизавета очень переживала, а потом решила до осени отдохнуть, так что с поездкой в Липницу все сложилось одно к одному.
Поначалу было прекрасно: дивное озеро, зелень, симпатичный домик, тихие вечера, книги, неспешные прогулки…
Но через пару недель не терпящая однообразия, ничем не занятая Лизавета заскучала по городу. Милые сельские радости ее порядком утомили, о чем она и заявила вернувшемуся с работы мужу.
– Никуда я не поеду, – возмутилась Лизавета. – В городе-то я что стану делать?
– Тебя не поймешь.
– Очень даже поймешь. Ты приходишь с работы, не разговариваешь со мной, валяешься в гамаке, как тюлень.
Ян представил себе тюленя в гамаке и хмыкнул.
– Ничего смешного, между прочим. Жене нужно уделять внимание.
С этим Ян не спорил и, как говорится, старался соответствовать: дарил приятные подарочки по поводу и без, культурно развлекал в театрах и на выставках, водил жену в ее любимое кафе.
Они поженились прошлым летом, в августе, и это был брак по большой любви. Их чувства еще не успели утратить свежести, отношения не превратились в рутину. Впрочем, оба были уверены, что это им не грозит и в будущем. Не каждый же союз вырождается, а истинная любовь не должна умирать из-за мелких ссор и бытовых разногласий.
Лизавета понимала, что не стоит раздувать, упрекать и ныть (тем более и повода никакого). Но настроение было неважное, и сдержаться ей было сложно. Накрывая стол к ужину, Лизавета не поставила тихонько, а почти швырнула на него плетенку с хлебом и блюдо с овощами. Тарелки и вилки обиженно звякнули. Ян решил погасить конфликт в зародыше. Подошел к жене, обнял ее, ткнулся носом в шею.
– Не злись. Я тебя очень люблю. Устаю просто как собака. Зато денег заработаю, в сентябре на море поедем.
– До сентября еще дожить надо, – буркнула Лизавета, но по тону уже было понятно, что буря миновала.
Стряпала она отменно, умудрялась из самого обычного набора продуктов приготовить нечто изысканное и обалденно вкусное. Ян не мог оторваться от солянки, хотя не очень жаловал супы.
– Ты прости меня, – сказала Лизавета, – веду себя, как сварливая жена из какого-нибудь дурацкого сериала: маюсь от безделья и пилю мужа, который старается изо всех сил, деньги зарабатывает, все в семью, все в дом. Я же не такая.
– Я знаю, какая ты, не волнуйся, – ответил он с набитым
