Она обмякла и в буквальном смысле повисла на его руках. Оуэн, воодушевленный ее покорностью, ослабил захват и наклонил голову, чтобы поцеловать ее в губы. Не думая о возможных последствиях, Чонси напряглась, как струна, и что есть мочи ударила его коленкой в пах. Оуэн заорал не своим голосом и, отскочив назад, согнулся в три погибели.
— Ах ты, сука! — прошипел он с перекошенным от боли лицом. — Ты мне за это заплатишь!
— Сомневаюсь в этом, отвратительная жаба! — с такой же злобой прошипела она. — Посмотрим, что скажет твоя мамаша, когда узнает, что ты пытаешься соблазнить меня!
Чонси решительно повернулась и, переполненная праведным гневом, быстрым шагом направилась в комнату тети. Она до сих пор не могла опомниться от потрясения, вызванного реакцией Августы.
— О чем ты говоришь? — грозно потребовала ответа тетя Августа и так резво вскочила из-за туалетного столика, что опрокинула какую-то банку с косметикой.
— Я говорю о том, тетя Августа, чтоваш сын Оуэн ведет себя возмутительно. Позволяет себе недопустимые вольности.
Тетя Августа злорадно поджала губы и пристально уставилась на Чонси.
— Послушай, Элизабет, подобные сказки не делают тебе чести. Я, конечно, все прекрасно понимаю, но из этого ничего не выйдет. Немедленно прекрати флиртовать с моим сыном и соблазнять его. Он никогда не женится на тебе.
Чонси чуть было не задохнулась от возмущения.
— Вы считаете, что я выдумываю? Хочу выйти замуж за Оуэна? Да я скорее выйду замуж за вора-карманника, который бродяжничает в порту, чем за вашего сына!
После этого случая Оуэн стал горделиво сторониться ее, но Чонси прекрасно понимала, что он не отказался от своей гнусной цели. Просто выжидал более благоприятного момента. Неужели он никогда не отстанет от нее? Похоже, ему нравилась игра в кошки-мышки, хотя терпение Чонси было уже на пределе. Слава Богу, дверь ее спальни запирается изнутри.
«Что же будет, когда в следующем месяце мне исполнится двадцать один год?» — спрашивала она себя и не находила ответа.
Чонси тихо стояла перед дверью спальни тетушки Августы, подняв руку, чтобы постучать. До ее дня рождения оставалось очень немного времени, и она хотела поговорить с ней. Должна же сестра ее отца хоть немного позаботиться о будущем своей племянницы!
Но ее рука так и застыла в воздухе, когда она услышала отчетливо произнесенные слова тети.
— У этой девушки нет ни малейшего желания ужиться с нами. Посмотри только, Альфред, что мы для нее сделали, а она все еще ведет себя, как гордая наследница огромного богатства! А клевета, которую она вылила на нашего бедного Оуэна! Мальчик был просто потрясен этой ложью!
— Неужели? — тихо пробормотал дядя Альфред.
— Да, несомненно! А наши девочки? — продолжала наступать тетя Августа. — Они так и не научились у нее ничему хорошему. Бедняжка Джанин даже пожаловалась мне, что Элизабет терроризирует ее из-за того, что она якобы не уделяет должного внимания математике. Подумать только! Я положила этому конец! Как жаль, что она не вышла замуж за сэра Гая, но я прекрасно понимаю его. Он отшил ее сразу же, как только узнал истинное положение дел.
— Нет, не он отшил ее, а Элизабет отшила его.
— Это она так говорит, — возразила Августа. — Но если так, то это очень глупо с ее стороны. Не думаю, что она способна на это. Она очень похожа на свою мать. Такая гордая из себя, важная, а в голове ни капли здравого смысла! Когда же ты перестанешь смотреть на мир через розовые очки, Альфред! Ах да, ты же всегда восторгался нашей дорогой и милой Изабель…
Чонси оцепенела, не находя в себе сил отойти от двери. Неужели дядя Альфред и ее мать что-то связывало? Как это ужасно стоять и подслушивать чужой разговор! Она хотела уйти прочь, но ноги как будто приросли к полу.
— Изабель уже мертва, Гусей, — донеслись до нее слова дяди. — Да, я восхищался этой женщиной, и не только я.
— Ха! Все, что ей удалось сделать в жизни, так это родить эту несносную девчонку. Она носилась с ней, как с какой-нибудь принцессой, пока не умерла при рождении второго ребенка. Если бы она дала Алеку хорошее приданое, то не исключено, что сегодня мы владели бы Джеймсон-Холлом.
— Дорогая моя, этим поместьем владела бы Элизабет, а не мы.
— Если бы я была старшим братом Алека, а не его сестрой, то именно я владела бы сейчас поместьем! Боже мой, ты так никуда и не вложил капиталы. А ведь у нас три дочери, Альфред, и каждую из них предстоит выдать замуж.
— Ну что ж, во всяком случае, ты получила бесплатную гувернантку для них всех, — не без ехидства заметил дядя Альфред. — Это значительно сокращает наши расходы на содержание семьи. Что же касается моих инвестиций, то наш дорогой Оуэн тратит деньги успешнее меня.
— Оуэн — джентльмен! — гневно воскликнула тетя Августа. — Он женится на богатой. Я позабочусь об этом. А моя дерзкая племянница не будет так высоко задирать нос, если узнает правду о своем дорогом отце.
Правду? Какую еще правду? Надо немедленно уйти отсюда. Но она так и не смогла сдвинуться с места. Дядя Альфред, вероятно, даже вспотел от таких слов своей жены.
— Оставь его в покое, Гусей, — тихо промямлил дядя. — И его дочь тоже. Она зарабатывает себе на жизнь.
— Значит, Альфред, ты решил защищать ее, и я прекрасно знаю, почему ты это делаешь. Ведь она бесценная дочь нашей прекрасной Изабель, вот почему! Ну что ж, замечательно! Но если она хоть один раз подойдет ко мне со своими жалобами на Оуэна, то я непременно скажуей, что ее дорогой папаша покончил с собой. Я это сделаю, вот увидишь!
Чонси тупо уставилась на дверь спальни, не веря своим ушам. «Ее дорогой папаша покончил с собой…»
— Нет! — вырвался из ее горла приглушенный стон. Боль в душе была настолько ужасной и невыносимой, что она прислонилась к двери, чтобыне рухнуть на пол. — Не может быть!
Мэри, одна из многочисленных служанок в доме, столкнулась с Чонси на верхних ступенях лестницы, ведущей в комнату прислуги. Она всегда с симпатией относилась к ней, поддерживая в трудную минуту.
— Мисс, — мягко сказала она, притронувшись к плечу Чонси, — что с вами?
Чонси устало подняла голову и посмотрела на девушку невидящими глазами.
— Он не должен был этого делать, — прошептала она.
— Нет, конечно же, нет, — поддержала ее Мэри, не имея ни малейшего представления о том, что Элизабет имеет в виду. Но она видела, что глаза молодой женщины наполнены отчаянием, и решила сказать хоть что-нибудь, чтобы подбодрить ее. В этом доме только один человек мог довести ее до такого состояния — хозяйка со своим злобным характером и острым языком. Черт бы побрал эту старую ведьму!
