III
Нет, не покрывало БожьеИ не блестки диадем,Не снежинки синю ложуПопадаются в ярем:
То крылатой, хищной братьиРаспростерлись тенета,То последнее объятьеПред потерей живота.
Острокрылые могилки,Двухклинковый ятаган,Альционы, звонокрылки,Черноперистый баклан
Завихрились, запрудилиБирюзовы небесаБриллиантовою пылью,Как метелиц волоса.
Сколько их! Считай-ка звезды,И червонный колосок,И усопших на погосте,И зыбящийся песок!
Ах, с алчбою человечьейАльционы в сереброПогружаются по плечи,И священное нутро,
Цель разбойничьих крылений,Цель, быть может, и всего,Туком дышащих мгновенийНаполняется легко!
IV
Не подобен ли белым пиратамНеобъятный Создателя мир,И не правит ли туком проклятымМирозданье нелепейший пир,
И не мне ли назначен символомАльбатрос, проглотивший кефаль,Что трепещет в кишечнике голом,Альбатрос, уносящийся вдаль;
И не я ли в груди, как Везувий,Создают от тоски и огня;И не я ли в искривленном клювеУношу золотое агня;
И не я ли всю рать альционов,И сребристую в волнах камсу,И земных и забережных троновДрагоценности в гроб унесу;
И не я ли, как хищник вселенной,Поглощаю из края и в крайИ прошедший, и мир нерожденный,И крылатыми созданный рай,
Поглощаю в грязи у дороги,Ненасытный, голодный всегда,Но уж насмерть усталые ногиНе расправит иллюзий узда!
17–18 февраля Феодосия
ВЕРСТА ПРИДОРОЖНАЯ
Один, как верста придорожная,Стою я в краю гололедицы,Но жизнь мне постыла острожнаяИ ласки седые метелицы,
Но песнь надоела мне горькаяПлетущихся мимо острожников,И жду не дождуся лишь зорьки я, –Забыл меня, бедного, Боженька!..
Настанет весна, это знаю я,Приходит нередко болезная,Зачем-то душою оттаю я,Польется и песнь безнадежная!
Ах, сколько допето напраслиныНад миром, холодным покойничком!Ах, сколько в игольчатом пасленеСожгло мотыльков моих солнышко!
Не лучше ль забиться мне в петлице,Как окунь, висящий на удочке,Не лучше ли Деве-МетелицеНавеки склониться на грудочки?!
19 февраля Феодосия
РИЗЫ
Кольцо яремное на шею не ложитсяТому, кого Господь по странному капризуОдел уже с утра в серебряную ризу.
Пускай он навсегда израненная птица:Ему печали явь сокроют занавескиЛазоревых небес и слова арабески.
И даже под бичом надсмотрщиков тюремных,И даже на дыбу, без чести и без шлема,Ему не изменить видение Эдема.
Вся грязь вселенной, весь позор деяний темныхНе захлестнут лазурь и не повергнут внизУшедшего туда в мерцаньи Божьих риз!
19 февраля Феодосия
ОБЛАКАМИ КРЫЛЯЩИЙ
I
Себе я дважды, трижды первый,Себе я Альфа и Омега,Хотя мои больные нервыГотова черная телегаВезти на краюшек могилы,Где смерти ящик шутовской,Встряхнув расползшиеся жилы,Опустят в яму на покой!Пустое! Уж не раз на донцеЯ опускался почему-то,И почему-то краше солнцеОпять всходило чрез минуту,И почему-то я всё то жеБезумие благовещу,И, сызнова на то похоже,Я крылья в вечность опущуИз подземельной колыбелиИ двинусь обновленным в путь,И бирюзовые свирели,Которых жизненная муть,Которых скорбь еще ни разуВ веках коснуться не могла,Опять священному экстазуОтпустят смело удила,И светлозарнейшая песньСожжет действительности плесень,И я немеркнущую душуВолнам безбережным отдамИ плача ритмом не нарушуГолубокрылый Божий храм!Надежд ожившие гирляндыОбветрившиеся акантыПолуразрушенных аркадВ том храме Божьем озарят,И небожителей великихЯ узрю пламенные лики,Те лики, что, когда я замерВ агонии, мне бледный мраморВ предсмертья блекнущих рельефахПовыявлял в лазурных нефах:Лик Мамы Вечности нетленной,Лик Божества несовершенный,Творца вертящихся стихийИ темно-синих литургий!Ах, нет, я не конечный прах,Меня не жалует гробница;Забрызжет в зреющих векахОпять немеркнущая птицаНеобычайности моей,Вселенной серый соловей!Да и теперь еще не мертвыйВлачится по снегу и по льду,Еще фантазии когортыПодвластны нищему кобольду,Еще из гроздий наслажденьяЯ муку творческую пью,Еще великое твореньеИз небылицы создаю.
II
В иллюзий замок я намеренУйти до страшного судаИ увести в лазурный теремМое печальное дитя!Не бойся, замок мой не тесен,Он был всегда отчизной песен,И теремок его не страшенСреди кольца лазурных башен.Не знает золоченых рамокМечты волшебный этот замок,Не знает рабского ярма,Хотя и он моя тюрьма!Подъемли взор: дом необъятныйЛазури тысячепалатныйТы видишь там, – то терем твой!То нам завещанный покой!Там вечный, чистый и пригожийНа маем постланное ложеПридет к избраннице жених.И псалмопевца райский стихДитя земли обворожит,Что в пухе розовом лежит,Что тучек алых покрывалоОт взоров жениха скрывало.Но он, склонясь к ее плечу,Поднимет легкую парчуИ, рядом опустясь легко,Устами красное ушко,Плененное волной кудрей,Освободит и скажет ей:– Я неиспепелимый Феникс,Царевна, твой смиренный пленник!И я люблю неугасимой,Рожденной долгой-долгой схимойЛюбовью милую тебя!Верижник нищий бытияДля изначального напеваК Эдема голубым садамТебя, искупленная Ева,Привел, как праотец Адам.Души возлюбленной напитокИспей: она святой Грааль,Очей неизъяснимый свитокЧитай: в них умерла печаль!Неугасимые лампадыМы перед ликом Божества,И, опьяненных от услады,Нас рая свежая траваСокроет от очей завистных,Познанья горечью нечистых.Но прародителями тленуВозлюбленных не выдаст рай;Его колеблемую стенуВороний не пронижет грай:Познанья дерево с корнямиМы вырвали из белых тучИ с ядовитыми плодамиСкатили по уступам круч! Еву создал для Адама Зодчий мира Саваоф, Мир же – радужная рама Эроса священных строф!
20 февраля Феодосия
ПСАЛТИРЬ
Псалом II
Господь меня сделал недужным,Чтоб шел я по пажитям южнымИ в солнце влюбился, и в розы,И в схимников чистые грезы.Господь меня сделал калекой,Чтоб вертелом грудь человекаНе мог я пронзить ради гривныИ долга комедий противных.Господь меня сделал и нищим,Чтоб жил я по людным кладбищам,С живых мертвецов ожерельяНе крал я, как все, от безделья.Господь меня сделал парящим,Чтоб мог я до гроба любящимЕму в голубом фимиамеСлужить в непостроенном храме.Господь меня сделал безумцем,Чтоб стал я опять вольнодумцемИ, в старый уйдя монастырь,Там новую создал псалтырь!
19 февраля
