Читаем без скачивания Альпийские каникулы - Марина Серова

Поднялась с замедлением и пошла к ним в гости. Знала бы заранее, что произойдет, – сидела бы себе в кресле и радовалась жизни.

Прошла по коридору, постучалась. Внутри – никакого шевеления. Постучалась еще раз. Послышались быстрые шаги, дверь приоткрылась. Георг в домашней куртке, увидев меня, сказал:

– Хай! – и галантно отошел в сторону, пропуская. Работал телевизор, шла какая-то программа новостей.

Си-эн-эн! – вспомнила я, повернулась к Георгу, чтобы произнести какие-то слова извинения. Как же – побеспокоила не ко времени. Вдруг раздался легкий взрыв или громкий щелчок.

Под самым потолком, откуда брала свое начало цепь, поддерживающая люстру, вспыхнуло пламя, и секунду спустя трехрожковое металлическое сооружение рухнуло прямо на кресло, стоящее перед телевизором. В кресле лежали газета и очки. Георг как раз встал с него, чтобы открыть мне дверь.

Мы с ним переглянулись. Оба, наверное, подумали об одном и том же.

Хлопнула дверь ванной, из нее выскочила Зигрид – почти безо всего, в одной только шапочке на голове. Что-то прокричав, она бросилась к Георгу, они обнялись и начали успокаивать друг друга. Я подошла к креслу. Если бы я не видела вспышки, то, может быть, и отнеслась бы спокойно к этому происшествию. Одно звено цепи было разломано пополам, и края оплавились. Может ли замыкание создать такую температуру?

Входная дверь отворилась, и показалось лицо менеджера.

– О! – сказал он, вытаращившись на Зигрид.

Зигрид произнесла что-то односложное, развернулась и гордо ушла в ванную, шлепая босыми ногами.

Георг с менеджером начали ходить вокруг кресла, обсуждая эти чудеса.

Я вышла и направилась к себе. Если бы я была дома, то уже сейчас лазала бы под потолком, ощупывая огрызок металла, торчащий из него. Но здесь я в гостях, и это уже второе происшествие, случившееся в моем присутствии.

Пока можно предположить, что от Георга кто-то хочет избавиться. Две случайности подряд – это ни фига не случайности.

Зайдя в свой номер, я заперла дверь, пододвинула стол прямо под люстру, взгромоздилась на него и начала осматривать цепочку – люстра была такая же.

Цепь была миллиметров пять толщиной, обвивая ее, к патронам спускался провод.

Короткое замыкание такой металл разорвать не сможет. Если только сначала не подпилить, а потом не рассчитать точно, когда устроить это КЗ. Чушь! Тогда что? Я потопталась на столе и слезла.

Пластит! Вот что! Крошка этой взрывчатки, вставленный в него радиоуправляемый взрыватель… Если знаешь, что Георг сидит и смотрит телевизор именно в это время, остается только посмотреть на часы и нажать на кнопочку. Это можно сделать откуда угодно. Даже из ванной.

Я утащила стол на место. Взяла сигареты, подумала о приличиях, но все равно пошла обратно к своим немецким друзьям.

Дверь в их номер была приоткрыта. Зигрид стояла у окна, курила и вслушивалась в мужской разговор. Георг, менеджер и еще один служащий гостиницы стояли перед креслом и что-то громко обсуждали.

– Таня! – сказала Зигрид. – Извините, но здесь такое происшествие!

– Я помешала? – Я сделала вид, что собираюсь уходить.

– Нет, что вы! – Зигрид сделала приглашающий жест, а Георг подскочил ко мне и начал что-то говорить.

– Он говорит, что ты, Татьяна, второй раз спасаешь ему жизнь. Если бы ты не пришла – люстра упала бы прямо на него. Еще он говорит, что если бы был богат, то пригласил бы вас, как это? – сторожить?

– Телохранителем!

– Да!

Мы рассмеялись. Георг пожал мне руку и вернулся к креслу. Как объяснила Зигрид, «Альпенхоф-отель» должен выплатить Георгу компенсацию за это ужасное происшествие.

В комнату вошла горничная с носильщиком, носильщик унес люстру, горничная отодвинула кресло и начала прибираться.

Она была одета в короткое голубое платьице и белый фартук. Мужчины, глядя, как она, нагибаясь, орудует щеткой, заговорили медленнее и спокойнее. Мы с Зигрид переглянулись и рассмеялись. Собрав мусор в кучку, горничная вышла.

Георг, договорившись с представителями гостиницы, проводил их до двери, пнув по дороге эту кучку. Маленькая железочка откатилась в сторону в облаке пыли. Я подошла и щеткой сгребла мусор обратно, разглядев то, что нужно было.

– Не надо, Таня, – сказала Зигрид, – сейчас придет этот – служитель.

– Вы будете сообщать об этом в полицию? – спросила я.

– Зачем? Георг обо всем договорился. – Зигрид пожала плечами и перевела мой вопрос Георгу.

Тот отрицательно покачал головой. Я нагнулась и подняла заинтересовавший меня предмет.

Появилась горничная с совком. Через минуту она удалилась, сказав хозяевам что-то любезное.

Я села на диван. Георг с Зигрид смотрели на меня с недоумением. Ясно было, что они ожидали, когда я уйду. Но я не торопилась.

– Георг! Вы знаете, что это? – спросила я, протянув ему сплющенный кусочек металла.

Тот взял, посмотрел на него, подошел поближе к бра, висевшему на стене.

Инженер концерна «Дорнье» дураком не был. Он бросил на меня взгляд, в котором явно читалась озадаченность. Потом что-то спросил.

– Георг спрашивает тебя, Таня, – ты думаешь, что эта вещь была на люстре?

– Я думаю, да.

Георг закурил и сел со мной рядом. Они с Зигрид поговорили. Несколько раз Зигрид прикрывала рот ладонью, потом отрицательно покачала головой.

– Георг думает, что это случайность. Потому что этого не может быть. У него нет больших денег и врагов.

– Но мы же с ним подумали об одном и том же. Вы мне говорили, Зигрид, что Георг – наследник своей тети. Может, у него тоже есть наследники?

Зигрид перевела, Георг задумался и ответил, что, кроме своей невесты, родственников больше не имеет, и вообще тетя – дама не ахти какая богатая, да и штучка эта металлическая с большими допущениями похожа на взрыватель.

Больше я не стала задерживаться, попрощалась до завтра и ушла.

Следующий день принес новое событие, развеявшее все сомнения в том, что на графа фон Циттенберга идет охота.

С утра я умчалась покорять второй трамплин, но по дороге слишком уж увлеклась гонками на санях. Это когда четверо или пятеро взрослых людей усаживаются друг за другом, первый берет руль, и они мчатся, визжа, как дети, радуясь, когда упадут. А что? Я тоже радовалась. Здорово!

Я вернулась в отель даже позже, чем рассчитывала, наскоро переоделась и спустилась в ресторан к обеду. Георг и Зигрид издали помахали мне. Оказывается, они давно меня ждали. Зигрид, волнуясь, попросила меня о помощи.

Георг собрался на рыбалку с мормышкой. Он гордо показал мне свое произведение, сделанное из жести. Зигрид сопровождать его отказывалась по причине недомогания, да и ее навыки литературоведа вряд ли пригодились бы.

В незамерзающем Аммере рыба, может быть, и водилась, но я на всякий случай спросила Зигрид об этом.

– Да, конечно. В Аммере можно поймать рыбу, только я названия не знаю по-русски. По-немецки она называется форель.

– Поняла, по-русски так же. Когда пойдем?

Георг готов был хоть прямо сейчас, потому мы и не стали задерживаться. Только пообедали слегка.

Зигрид, стоя на высоком крыльце отеля, помахала нам руками и пожелала большого улова.

Мы шли пешком через весь город, оба в спортивных костюмах и в вязаных шапочках. Георг гордо тащил спиннинги и о чем-то увлеченно мне рассказывал, я поддакивала ему «я-я!» и просто радовалась этому турпоходу.

Чтобы добраться до берега Аммера, нужно было преодолеть заснеженные валуны, заросшие редкими деревьями и густыми кустами. Постепенно спускаясь к воде, мы шли вдоль берега, выбирая удобное место.

Наконец место было найдено. Георг уселся на камень, что-то спросил у меня.

– Прозит! – сказала я и кивнула головой. Он засмеялся и закинул спиннинг. Пока я собирала свой, он уже два раза выдергивал – не потому, что что-то поймал, – нетерпеливый был слишком.

С час мы скучно сидели и таращились на поплавки – если здесь и водилась форель, то на вражескую мормышку ей клевать не хотелось.

Наконец мне так все наскучило, что я, закрепив свой спиннинг между двумя камнями, на англо-немецком суржике-смеси объяснила Георгу, что скоро вернусь, и поднялась вверх. Осмотрелась по сторонам, подумала, что сходить по правому склону лучше, чем по левому, и пошла. Когда я проходила между двумя пихтами, мне еще показалось, что за левой что-то шевельнулось. Но тут же я подумала, что это ветка, нагнулась поправить липучку на кроссовке и – потеряла сознание.

Первой мыслью моей, когда я очнулась, было то, что в носу у меня что-то ползает. Дернула головой – не знаю, за что хвататься, – в носу щекотно и голове тяжко.

Все-таки сначала почесала нос, он оказался ближе. Потом попробовала сесть. Посмотрела вверх – ветка пихты покачивает своими иголками.