Когда из грязных пятнышек на стекле соткалась перекошенная физиономия Ишизавы, открыла зубастую пасть и проглотила половину штурвала, я понял, что засыпаю. Но вместо того, чтобы остановиться и продремать до утра, упрямо вцепился в рукоятки. Крохотная душная квартирка казалась сейчас единственным надежным пристанищем: закопаться в одеяло и дрыхнуть трое суток, чтоб никаких рож вокруг – ни прекрасных, ни безобразных.
На повороте мобиль съехал с дороги и тяжело осел гусеницей в антрацитовую грязь. В первый момент я даже не осознал этого, потому что попросту отключился. Мне снилось, будто я плыву в капсуле из "Добраться до Марса" по ослепительно-белому космосу, вместо звезд испещренному неровными кляксами грязи. Черные лужи, пруды и озера проплывали мимо, выбрасывая щупальца-протуберанцы, цепляясь за мою крохотную шлюпку, забрызгивая обзорные камеры, пока не измазали их совершенно, так что я очутился в гробу, летящем сквозь бесконечность.
Завопил и проснулся.
Мотор продолжал жужжать, но мобиль прочно сел брюхом на приподнятый край дороги. Гусеница тупо месила грязь, так что впереди и позади уже образовались высокие холмики. Девять утра. Пустынная дорога: по одну сторону пластиковая ограда запущенного парка, по другую – размытая дождем обочина уходит в мутную воду озерца, а за ним бесконечные кукурузные поля.
До города километров десять, а кажется – планета сто лет назад покинута людьми.
Я схватился за моб. Голос оператора доносился, как с того света; мне с механической вежливостью сообщили, что такси будет через сорок минут, не раньше: к сожалению, все машины на вызовах, сэр. Позвонил насчет эвакуатора – эти обещали быть к обеду: много вызовов, сэр, вы же понимаете. Понимать я не желал, но обещал ждать, а что мне оставалось делать. Чудесный момент, когда можно будет забраться под одеяло, отодвигался все дальше, а спать, скрючившись на сиденье мобиля, было противно.
Я шагнул наружу, мгновенно пропитавшись сыростью и изгваздав ботинки. Боты-грязедавы высотой по колено – совершенно необходимая вещь на нашей чертовой планетке – как назло, валялись в багажнике, и пока я выуживал их оттуда, успел перемазаться едва не до ушей.
Только временным помрачением рассудка можно объяснить то, что я сделал затем. Я обошел мобиль, целеустремленно преодолел глубокую лужу и мокрые заросли, перелез через грязную пластиковую ограду и очутился в парке.
Мне было лет десять, когда его открывали – с большой помпой, передачами по 3D и каждодневными шоу. Мегапарк планеты Черная Грязь, громадная территория развлечений, где дорожки посыпались цветным песком, скамейки освещались причудливыми фонарями, за каждым баньяном прятался ресторанчик, фонтаны украшались пластиковыми скульптурами "под античные", а из-за прихотливо постриженных крон в регулярных парках* торчали решетчатые конструкции русских горок.
Но видимо, что-то не сошлось с финансами. Несмотря на весь пафос, наша чудовищная грязь на диво быстро засосала песок с дорожек и за несколько лет превратила благородные растения в хаотично разросшихся монстров: на месте аккуратных шариков, спиралей и утят расползлись настоящие джунгли, постепенно поглотившие и ресторанчики, и аттракционы, и фонари.
Пробираясь среди влажных стволов, отводя с дороги вязкие плети лишайника, я чувствовал себя так, словно забрался в давно пустующий дом. Под ногами пружинили корни, сплетенные в подобие ковра, то и дело среди зарослей мелькали облупленные колонны беседок, останки магазинчиков с разбитыми витринами, или я вдруг натыкался на поваленную вверх ножками скамью. В щелях между корнями кое-где виднелся цветной песок.
С листьев срывались капли, норовя попасть за шиворот. Грязевая прослойка между ботинками и ботами жирно хлюпала на каждом шагу.
Площадь вынырнула из-за очередной стены зарослей. Некогда к ней вела широкая аллея от самых ворот, да и сама она была громадной, с четырьмя фонтанами по углам, с оплетенными зеленью галереями, вся в пестрых клумбах прихотливой формы. Нынче же фонтан с наядами, возле которого я очутился, зелень оплела так плотно, что форма скульптур почти не угадывалась. Лишь в одном месте из плотного кокона, словно в насмешку, высовывалась белая кисть руки с мучительно вытянутыми пальцами.
Из щелей между плитами нахально торчала высокая трава и лезла вездесущая черная грязь.
Высокие щиты, огораживающие часть площади, вначале тоже показались мне останками заброшенного здания. Но вот кто-то крикнул – властно и неразборчиво, потом раздались звонкие удары молотком по железу, залаяла собака. Я присмотрелся к аляповатым рисункам на ограде:
АТТРАКЦИОНЫ СЕМЬ-ФИЛЛИ
Семь Филли – какая напыщенная ерунда!
Жутенькие клоуны с искаженными улыбками, толстые канатоходцы с ногами, гнущимися во все стороны, кривой жонглер с квадратными мячами – нарисованные будто неуверенной детской рукой. Неужели кто-то отправится в эту глушь ради передвижного балагана? Но одна надпись заставила меня врасти в землю:
ШОУ УРОДОВ
Два слова, криво намалеванные на щите, оказались так созвучны метаниям последних дней, что я рассмеялся. На ловца и зверь бежит: где еще искать самую уродливую женщину, как не в передвижном балагане!
Я купил у скрюченного человечка на входе билет – пять грязебаксов, от скромности ребята не умрут – и шагнул на территорию непритязательного шоу.
Половина десятого – слишком рано для грубых развлечений. Двое в синих комбинезонах устанавливали чертово колесо, двигаясь с грацией заржавевших роботов. У облупленного силомера сонная девушка жевала хот-дог. Рот у нее был измазан кетчупом, как у вампира из низкобюджетного 3D. Я изумленно озирался по сторонам: вот уж не думал, что подобные передвижные шоу существуют на самом деле, а не только в видеоужастиках.
Палатка, где нужно набрасывать кольца на штыри с числами. Палатка, где нужно сшибать мячами пирамидки. Палатка, где нужно с завязанными глазами воткнуть полосатый штырь в глаз нарисованного клоуна. Палатки, где стреляют из водяных пистолетов и пластмассовых луков, где швыряют дротики и кусают висящие на нитках яблоки, блестящий от дождя столб, на который предполагается залезать – неужели на Черной Грязи найдутся простаки, которым этот балаган придется по нраву?
Комната смеха – за линялой занавеской виднеется ряд кривых зеркал. И это считается смешным? Пещера ужаса: ржавые вагончики дохлыми жуками застыли у входа. Рыжий детина подкрашивал шею безголовой кукле, бездарно имитируя скол кости и кровавые потеки.
Бледная кукольная ладонь безжизненно моталась, шлепая его по колену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
