Мама смеялась и ласково ворошила ему волосы рукой, Риестофер приметил: когда он играет в свою страну, мама частенько стоит в уголке и как будто что-то делает.
— Можно подумать, у тебя там настоящие люди, — говорила она. — Я и сама к ним привыкла. Откуда только у тебя всё берётся? Почему Грозовик исчез в столбе пламени?
Риестофер посмотрел на площадку между вигвамами, откуда улетел Грозовик.
— Понимаешь, у него была ракета, — объяснил он маме. — Он отправился на свою родную планету, до неё далеко-далеко, там деревья красные и поют.
— Ну и фантазия у тебя, молодой человек! — смеялась мама.
Фантазия? Взрослые всегда толкуют про детскую фантазию. Как будто ему это всё только представляется, как будто он только сочиняет, а на самом деле ничего такого нет.
Но ведь это неверно! То, что он создавал, было таким же настоящим, как и всё остальное в его комнате. Он в самом деле уходил в свою страну, видел лианы в дождевом лесу и опалённые зноем саванны, слышал индейские барабаны, сидел верхом на коне.
Фантазия?.. Какая разница между его воспоминаниями о жизни в своей стране и о сегодняшнем завтраке? И то и другое одинаково ярко живёт в его памяти. Так почему одно называют действительностью, а другое — фантазией? Он не может вернуть минуту, когда Грозовик исчез в столбе пламени, но не может вернуть к жизни и урок арифметики с гувернанткой, который кончился час назад!
Эти взрослые, всё-то им надо втиснуть в какую-то схему…
А может быть, их тут нельзя винить? Может, и он, когда вырастет, точно так же будет смотреть на детей? Ахать и восклицать: «Что за фантазия?» Риестофер вздохнул. Если он и забудет всё это, то, уж во всяком случае, не станет говорить про фантазию: «Это с годами проходит, вырастешь и станешь взрослым и разумным, как мы».
В азбуке Риестофера на букву «с» было нарисовано солнце. И с того самого дня, как он дошёл до этой буквы, ему не давала покоя мысль о том, что солнце играет такую большую роль во всём, что он слышит и читает. Ласковое солнце, которое светит, и греет, и серебрит волны, и сверкает в каплях росы… А между Риестофером и солнцем стояла болезнь.
Солнце — будто огромный апельсин, спелый, жаркий, сладкий, соблазнительный запретный плод.
Мама уверяла, что он непременно поправится и когда-нибудь узнает солнце. Но в голосе её звучало взрослое сочувствие, которое ему не нравилось. Поправится, не поправится — это не самое главное. Только бы узнать солнце. Но как узнать кого-то, если нельзя с ним встречаться?
— Придётся тебе самому его навестить, — сказала мама как-то вечером, смеясь.
Когда она ушла, Риестофер продолжал думать над её словами. И пятнышки, которые он видел во мраке в тот вечер, были оранжевыми.
А на другое утро Риестофер принялся разбирать Лагерь Грозовика. Он расчленял маленькие фигурки и складывал пластилин обратно в коробку, каждый цвет — в своё отделение.
— Что же ты задумал построить теперь? — спроси его мама.
— Ракетодром, — ответил Риестофер.
Мама рассмеялась.
Убрав остатки глиняной горы, прерии и дождевой лес, Риестофер начал строить космодром. Он строил с размахом, всю свою страну занял под городок космонавтов. Здание управления, жилые домики с цветниками, склад горючего, автомашины, подъёмные краны… Вылепил множество техников и учёных.
Потом вместе с ними принялся за ракету.
Риестофер отлично знал, как должна выглядеть ракета. Она будет большая, серебристая, с капсулой для одного человека. И она полетит к солнцу.
Однажды утром, когда мама ушла в магазин, он пробрался на кухню и стащил алюминиевую фольгу для корпуса ракеты, который сделал из круглых палочек и пластилина. Риестофер обернул его фольгой и закрепил её булавками. Булавочные головки были точь-в-точь как заклёпки. Больше всего пришлось повозиться с носовой частью, он долго стриг и прилаживал фольгу, прежде чем она легла как надо.
И вот после многих дней упорного труда ракета готова. Техники и учёные на космодроме были очень довольны, и начальник базы сказал, что можно стартовать когда угодно. Они уже совещались с Риестофером, как назвать космический корабль. Теперь состоялся ритуал крещения — были речи, большой пир и начальник базы объявил во всеуслышание, что ракета будет называться «Серебряное солнце».
Вечером, ложась спать, Риестофер сказал маме, что завтра полетит на солнце и привезёт домой кусочек солнечного вещества, чтобы узнать его поближе. Из тёмно-зелёной стеклянной баночки он сделал грузовой отсек. Долетит до солнца, наполнит отсек веществом и ляжет на обратный курс. За свою кожу он не боится: ведь стекло тёмное.
Мама засмеялась и погладила его по голове.
На следующий день состоялся старт. Риестофер торжественно попрощался с техниками и учёными, поднялся на башню рядом с ракетой, открыл тяжёлый люк и вошёл в командный отсек. Сел в кожаное кресло и осмотрелся кругом.
Блестящие приборы в несколько рядов… Цветные лампочки на всех стенках… Большие телевизионные и радарные экраны… Он всё проверил, тщательно осмотрел свой скафандр и вызвал по радио командный пост космодрома. Ему ответили, что всё в порядке. Начался отсчёт — спокойный, бесстрастный. Риестофер откинулся с креслом назад и напряжённо ждал.
— Пять… четыре… три… два… один… ноль!
«Серебряное солнце», опираясь на пламенный хвост, поднялось в воздух, взмыло вверх и, сверкая, ушло в космос. Риестофера вдавило в кресло, в ушах что-то громко стучало, но он был счастлив. Ракета не подвела!
Опытной рукой он вращал ручки приборов, после того как взял управление на себя, следил за курсом, слал на землю доклады. Стремительно и уверенно ракета мчалась к центру солнечной системы. Как он и думал, путешествие оказалось долгим и однообразным.
Но вот наконец на экране телевизора солнце! Риестоферу стало очень жарко в скафандре, потому что солнечные лучи палили немилосердно. Он включил кондиционер, и жара сменилась прохладой.
Ракета шла прямо к огненному шару. Уже впереди простёрлось рокочущее море пламени, но Риестофер бесстрашно вёл космический корабль дальше, ведь он сам его конструировал и твёрдо верил в свои расчёты.
Наступила решающая минута. Риестофер потянул красную ручку. Люк изолированного грузового отсека открылся, в него ворвались языки кипящего белого пламени, и он опять закрылся.
Тотчас Риестофер изменил курс, и ракета устремилась вверх — домой!
Усталый, измученный, он выбрался из командного отсека и спустился на землю, где его ожидал весь персонал космодрома. Начальник базы поздравил его, друзья с троекратным «ура» понесли Риестофера на руках. Серебристый корпус ракеты оплавился и потрескался, но Риестофер не горевал. Корабль выполнил свою задачу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
