подходя, недовольно сказал отец Лев. — Нет, чтобы в школу ходить. Грамоту ведь в глаза не видел, зато кто где умер, когда у кого поминки, девятый день и сороковины — знает наизусть! И чего ему здесь нужно? Одна только бесхозяйственность от него!
— Да он наоборот здесь порядок наводил. Вот как старательно полил цветы! — заступился за юношу Александр и, поймав недовольный взгляд священника, примирительно добавил: — На храме ведь очень благодатно трудиться! Даже кирпич с места на место — и то как душеполезно перенести!
— То-то я гляжу, у меня почти весь кирпич со стройки воскресной школы утащили! — проворчал отец Лев и посоветовал. — Ты отца Игоря лучше бы не здесь ждал, а у ворот. Он у нас может появиться и сразу уехать по другим храмам, а то и в епархию. Все-таки благочинный!
— Вот спасибо! — поблагодарил Александр, направляясь к воротам.
И… сразу увидел юношу.
Он шел от только что открывшегося киоска и, щурясь от удовольствия, жевал. В заляпанной грязью руке у него было надкусанное пирожное.
Что-то нехорошее шевельнулось в душе Александра.
«Я ему последние деньги отдал, а он на них — лакомство! Да и вообще — хоть бы руки перед тем, как есть, помыл бы, что ли…»
И странно — словно услышав эти мысли, юноша на этот раз как-то обиженно шмыгнул носом и прошел мимо, ни о чем не спросив и ничего не сказав…
6
После воскресной службы, закончившейся, как обычно, после трапезы любви, проповедью слова Божьего и благодарственными молитвами, пресвитер попросил несколько человек — остаться.
Это были римляне, занимавшие весьма высокое положение в обществе.
Старый сенатор, переживший страшные времена Нерона и Домициана. Молодой римлянин со всадническими полосками на тоге. И личный помощник одного из самых богатых людей Рима — Публий Альбин.
— Чтобы не злоупотреблять вашим временем, которое, кстати, для всех нас сейчас дороже золота, я буду краток, — сказал пресвитер и сообщил, что, по приказу Траяна, началась настоящая охота на книги апостола Иоанна Богослова.
— Сведения точны? Хорошо проверены? — уточнил сенатор.
— Более чем. Мне лично передала их дочь императора — Дросида, — не стал скрывать всей правды пресвитер.
— Как! И она — тоже наша? — изумился молодой всадник, которого явно взволновала такая новость.
— Да, но разумеется, прошу нигде и никому не разглашать этого! — предупредил пресвитер. — Рискуя жизнью, она рассказала о мерах, предпринятых префектом претория…
— Траян что — сам сказал ей об этом? — с недоверием усмехнулся старый сенатор.
— Нет, но кому, как не тебе, знать, что в любом дворце стены имеют уши, то есть верных слуг и рабов! Один из них, будучи нашим человеком, раб префекта претория сообщил ей об этом, а она уже — мне!
— Если дело действительно настолько серьезное, то нужно немедленно снять одну, а еще лучше — несколько копий! — деловито предложил сенатор.
— Когда? — простонал пресвитер. — Я только сегодня ночью узнал об этом. В любой момент сюда могут ворваться люди префекта претория…
Он с тревогой прислушался к шуму за дверью, с облегчением выдохнул, когда тот затих, и с надеждой посмотрел на римлян:
— Единственный на всем Западе экземпляр Апокалипсиса, насколько мне известно, находится здесь, в Риме. Была, правда, еще одна его копия. Сделанная очень тщательно, так как апостол Иоанн под страшными угрозами запретил изменять что-либо в своей книге. Но она уже уничтожена…
— Что — императорским ищейкам уже удалось напасть на наш след?! — с опаской уточнил всадник.
— Нет, ответил пресвитер. — Этот список мы сделали для Дросиды, но кто-то из ближних, боясь за ее жизнь, порвал его на клочки. И вот теперь я хотел бы спросить у вас совета, как нам спасти то, что еще осталось?
— Нет ничего проще! — пожал плечами старый сенатор. — Можно закопать в саду на моей загородной вилле!
— Это смог бы сделать и я сам, у себя во дворе! — вздохнул пресвитер. — И даже сразу хотел это сделать. Но вовремя подумал: а если вслед за книгами начнутся гонения и на людей? Разумеется, первым поведут на мучения и казнь меня. Кто отыщет тогда и даст людям эти книги? Если же доверить место тайника двум-трем людям, то — где гарантия, что они тоже не погибнут, либо не дрогнут под пытками или не позарятся, как на тридцать сребреников, на щедрую плату ищеек префекта претория? Между прочим, имеются самые серьезные опасения, что под видом христиан они вот-вот проникнут к нам, чтобы силой изъять книги апостола Иоанна!
Старый сенатор поднялся из-за стола, вышел на середину комнаты и, по привычке приняв позу оратора, подытожил:
— Прятать нельзя. Скопировать некогда. Оставлять здесь опасно. Ergo (следовательно): значит, нужно немедленно увозить их из Рима. И как можно подальше!
— Тоже непросто. В Остии[3] с минуты на минуту начнут обыскивать все отходящие суда. Причем, от носа до киля. Незаметно не вывезешь не то, что тубусы с книгами, но даже иголку! То же самое, судя по всему, после этого начнется во всех остальных портовых городах! А увозить, хоть и жаль расставаться с ними, разумеется, нужно. И ты прав — на самую окраину Римского мира.
— Да, но… как это сделать? Лично я в данное время не имею никакой возможности покинуть Рим.
— Мне тоже вряд ли удастся провезти книги незамеченными! — развел руками молодой всадник.
— Как же нам тогда быть? — с отчаянием в голосе спросил пресвитер.
И тогда раздался спокойный голос Альбина.
— Я знаю!
7
Александр целых полчаса бесцельно ходил перед входом в храм. Потом увидев, что дверь в домик уже открыта, вернулся к нему и вошел. В домике была трапезная, кухня, комната, судя по стоявшему в ней пианино, для певчих, а за ней — закрытая дверь с табличкой «Редакция».
На кухне хлопотала ласково поздоровавшаяся с ним пожилая женщина.
Больше здесь никого не было, и пришлось снова выходить во двор и бесцельно бродить по его извилистым дорожкам.
Когда он вернулся к храму, к нему как раз подъехала машина благочинного.
К счастью, отец Игорь на этот раз никуда не уезжал.
В белом красивом подряснике он вышел из машины, радостно встретил Александра и первым делом подтвердил, что тот действительно утвержден в должности редактора епархиальной газеты. Правда, вопросы, связанные с размером оклада и особенно где ему жить, нужно еще решать.
— Но, будем надеяться скоро, — как-то без особого энтузиазма пообещал он, — и это все разрешится. Сегодня же, сразу после утренней трапезы — знакомство с помещением редакции и, если удастся, с ее коллективом. Ты, как бывший
