– Или у вашего царя нет закона? Или у него совести нет? Если вы убьете кормящую мать, кто же будет кормить детей? Скажите халифу: пусть подождет, пока подрастут мои детки, а тогда пусть убьет меня. Ведь мне отсюда не убежать.
Визирь передал слова Цовинар халифу.
– Что ты мне посоветуешь? – спросил халиф.
– Дай ей десять лет сроку, пока подрастут сыновья, – отвечал визирь. – Тогда и отрубим ей голову. Цовинар отсюда не убежать. Пусть сидит взаперти.
Прошло полгода. Цовинар-ханум послала к халифу сказать:
– Я не птица – почему же меня держат в клетке? Я не узница – почему же меня держат в темнице? Ты не позволяешь нам выйти на свет божий, взглянуть на солнечный лик.
Халиф сказал:
– Ну ладно, пусть погуляет с детьми.
Мальчуганы росли не по месяцам, а по дням; не по дням, а по часам. Исполнился им годик, а выглядели они пятилетними.
Прошло лет пять, а то и шесть. Стали Санасар и Багдасар могучими пахлеванами. Мать позвала священника и сказала:
– Учи моих детей, отче. Пусть они учатся читать и писать. Священник научил детей и читать и писать.
Однажды утром Санасар и Багдасар играли на улице с багдадскими детьми.
И вдруг те накинулись на них и стали дразнить:
– Приблудыши! Приблудыши!
Санасар сыну визиря дал оплеуху и свернул ему шею, а потом они с братом пошли домой и, обливаясь слезами, обратились к матери:
– Мать, скажи нам: кто наш отец?
– Ваш отец – халиф, дети мои, – отвечала им мать.
Сын визиря так и остался на всю жизнь кривошейкой. Визирь пошел к халифу.
– Наказанье Господне! – сказал он. – Христианские щенки каждый день калечат наших детей!
Халиф позвал к себе Санасара и Багдасара, речей их послушал, оглядел, испугался их богатырского вида и поскорей отослал к матери, а визирю сказал:
– Подрастут – в бороду мне вцепятся. Надо на них управу найти. Как-то утром Санасар и Багдасар опять играли с детьми. И опять задразнили их дети:
– Приблудыши, приблудыши, приблудыши, приблудыши, приблудыши!..
И опять оба брата с плачем вернулись домой и бросились к матери:
– Мать, скажи: кто наш отец, а не то мы бросимся в реку! Цовинар сказала служанке:
– Я пойду с детьми погулять к реке – тоску развеять. На берегу реки Санасар снова обратился к матери: – Мать, скажи: кто наш отец, иначе я утоплюсь! И тогда Цовинар рассказала все:
– Дитя мое! Как-то раз я пошла с мамкой к морю. Мне страх как захотелось пить. Вдруг море отхлынуло, и потекла вкусная вода. Я выпила сперва полную, а потом неполную пригоршню воды. Вы оба от нее родились: ты – от полной пригоршни, а бедокур Багдасар – от неполной. Вот как вы произошли.
– Теперь мы узнали, кто мы такие, – молвил Санасар. – А ты кто?
– Дети мои! – отвечала Цовинар. – Я армянского царя Гагика дочь.
Прошло много времени. Санасар и Багдасар стали замечать, что мать с каждым днем тает.
– Мать! Что с тобою? – спросили они. – Ты с каждым днем таешь, плачешь, не осушая глаз. Бог подарил тебе двух сыновей-пахлеванов, ты дочь армянского царя, царица Багдада, – чего тебе недостает? От какой кручины таешь ты с каждым днем?
А царица Багдада им на это сказала:
– Ах, дети мои! Как же мне не таять? Не сегодня-завтра халифовы палачи придут и отрубят головы мне и вам.
Санасар расхохотался:
– Так вот оно что? Ну хорошо, посмотрим, как это они отрубят нам головы!
И вот прошло десять лет. Халиф позвал палачей и велел:
– Ступайте отрубите им головы.
Санасар с Багдасаром сидят у себя на скамейке, покрытой ковром, шутят, хохочут, а в соседней комнате плачет мать. Палачи вошли к ней.
– Нынче будем головы вам рубить, – объявили они.
– А руки у вас поднимутся на моих деток? – спросила Цовйнар-ханум.
Главный палач ей на это сказал:
– Поднимутся не поднимутся, а что нам делать? Такова воля халифа.
– Тише! – сказала Цовинар. – Деток моих испугаете. Пусть еще немного поиграют и посмеются. А вы покуда сядьте да отдохните. – Нет, – сказал главный палач, – нам не велено садиться. Вставайте, идем во двор.
Если здесь отрубить вам головы, то мы кровью зальем дворец.
– Тише! – снова промолвила Цовинар. – Не пугайте деток!
– А мне что? – крикнул главный палач. – А ну пошевеливайтесь!
Санасар услыхал его голос. Отворил дверь, смотрит: в комнате матери стоят с мечами наголо палачи.
– Вы что за люди? Что вам здесь нужно? Цовинар шепотом сказала палачам:
– Не говорите моим деткам, что вы пришли отсечь им головы. Выведите их из комнаты, станьте по сторонам и рубите им головы так, чтобы они ничего не успели увидеть, чтобы они не успели испугаться.
– Ладно, – молвили палачи.
– И еще у меня есть к вам просьба: сначала убейте меня, а потом моих деток.
– Матушка! Куда ты? – спросил Санасар.
– Сейчас приду, моя деточка.
– Тут что-то не так. Куда они тебя ведут? Я не пущу…
– Хочешь правду знать, сынок? Халиф послал этих людей, чтобы они отсекли мне голову.
Санасар подошел к главному палачу:
– Это ты будешь рубить моей матери голову?
– Халиф велел всем вам головы с плеч долой, – отвечал палач.
– Ну так вот же тебе наши головы!..
И тут Санасар так хватил главного палача по лицу, что голова у палача отлетела – только туловище на ногах держится. А подручные наутек – и к халифу.
– Много лет тебе здравствовать, халиф! Твой сын так хватил главного
палача по лицу, что голова у него отлетела – только туловище на ногах держится.
Халиф послал против Санасара и Багдасара войско. Санасар с Багдасаром еще засветло успели перебить половину этого войска и вернулись домой.
На другой день халифова рать уже не появилась.
Халиф приказал полководцу: – Ударь на гяуров!
– Нет, падишах, – возразил полководец, – нам этих пахлеванов не одолеть. Они силачи, разрушат они твое царство, лучше с ними не связываться.
Понял халиф: выхода нет. Смягчился, сказал:
– Теперь я уверился: Цовинар невинна, а богатыри зачаты ею от моря. Цовинар мне жена, а ее дети будут моими детьми.
БЕГСТВО ХАЛИФА
Протекли годы.
Халиф вновь собрал войско, чтобы идти войной на армянскую землю.
Цовинар сказала:
– Халиф, послушайся ты меня: не воюй!
– Почему?
– Я видела сон: мелкие звезды накинулись на большую звезду. Большая звезда блеснула – ниже, ниже и, наконец, упала возле наших ворот.
Халиф рассмеялся.
– Разумница моя Цовинар! Ты спишь в свое удовольствие, а сны за других видишь. Нет! Пока я молод, я должен воевать.
– Воля твоя, – молвила Цовинар, – но ведь ты же дал слово моему отцу.
– Я раздумал, – отвечал халиф. – Пойду на него войной, соберу дань за десять лет. …Пришел халиф со своею ратью, осадил Берд-Капутин.
Семь лет длилась война.
Ни людям, ни скоту нельзя было выйти из города. Поля оставались невспаханными, незасеянными, в целину превратились. Все в городе вздорожало. Цены так поднялись, что и за золотой хлеба не купишь. Люди умирали с голоду.
– О Господи! – говорили друг другу горожане. – Неужели мы когда-нибудь наедимся досыта?
Царь Гагик скорбел душой, думу тяжкую думал, наконец набрал отважных юношей, составил из них полки. Когда смерклось, он отдал тайное распоряжение:
– Без моего приказа в бой не вступать!
В полночь, когда все стихло, царь Гагик крикнул:
– С нами Бог! В бой!
И бой завязался. Вражеское войско дрогнуло. Передовые отряды противника побежали, тыловые части стали их рубить. Кери-Торос и все юные бойцы с мечами и пиками врезались в самую гущу вражеских войск, крушили их, крошили, уничтожали. В этой яростной сече арабы друг друга не узнавали – били, рубили, убивали своих же.
Халиф пребывал в одиночестве. Как увидел он, что его люди уничтожают своих и что бой приближается, сел на дамасского верблюда и пустился в бегство, взывая к идолам:
– Спасите меня, идолы мои, вырвите меня из рук армян, дайте мне благополучно возвратиться домой, а я своих сыновей Санасара и Багдасара в жертву вам принесу!
Вновь увидела сон Цовинар: будто в каждой руке у нее по свече, и те свечи, кажется, вот-вот погаснут, а то вдруг разгорятся еще жарче и ярче.
Цовинар встала в кромешной тьме, позвала сыновей и сказала:
– Халиф – в беде, и дал он обет своим идолам принести вас обоих в жертву. Спасайтесь, дети мои! Бегите в страну армян. Ночью укажет вам дорогу ясная звезда, днем спрашивайте, где страна армян, спрашивайте и мчитесь.
Санасар сказал:
– Едем, Багдасар. Мы могли бы одним ударом сразить и халифа и все его войско, да что в этом проку! Чужбина никогда не заменит нам родину.
Тут мальчики встали, взяли каждый по луку, палице и мечу, взяли с собой в дорогу еды, вывели двух ретивых коней, сели, подъехали к матери, поцеловали ее, сказали:
