Шмиттельварденгроу пошатнулся, в глазах потемнело на долю секунды, но он довольно улыбнулся. Оправившись, подошел к стонущему раненому и добил его, перерезав ему глотку.
Гном удолетворенно хмыкнул, окинул взглядом дело своих рук, вытер об плащ ножи, вернул их в ножны и спокойно обыскал покойников. У бывших разбойников нашлось пару медяков и фляга с самогоном. Цверг все еще чувствовал слабость после применения магии и, не мешкая, залпом осушил емкость. Сразу стало легче и веселее. На радостях он сжал пальцы так сильно, что баклажка из выдолбленной тыквы треснула. И потому улетела в кусты. После всего Шмитт церемонно поклонился уже остывающему главарю и двинулся дальше: пройти еще предстояло немало.
4.
Ведьмин Яр был скорее просто большой деревней, чем городом. Только старый обшарпанный деревянный палисад, которым было обнесено поселение, и древняя каменная башня, поросшая мхом и служившая местом проживания барона Люквидуса Левадийского – хозяина города и окрестных земель, придавали ему городской статус. Да и то – с натяжкой. Шмиттельварденгроу скептически оглядел укрепления и грязно выругался. Как и у всех гномов, зодческое искусство людей не вызывало у него иного чувства, кроме как презрения. Правильно когда-то говорил Повелитель Горгонада, что люди годны только для того, чтобы пахать в поле и чистить выгребные ямы.
Небо все также было затянуто низкими свинцовыми тучами, но ливень сменился легкой моросью. Цверг в последний раз затянулся самокруткой и поднялся с холодного валуна, валявшегося около дороги. Втоптав в грязь окурок, Шмитт решительно двинулся к воротам.
Тяжелые дубовые створки были распахнуты настежь, впуская тоненький ручеек крестьянских поклаж, тянущих обязательный оброк барону. На страже стояли отъевшиеся на казенных харчах тролли в заржавленных кольчугах, скалили иногда крупные лошадиные зубы и угрожающе потрясали копьями, пугая зашуганных селян. Цверг втиснулся между телегой, груженной мешками с брюквой и хмурым охотником, тащившем связку птичьих тушек, тщательно маскируясь под еще одного безымянного и безликого странника.
- Эй ты! Мелкий который! Да ты! Ходь сюды! – Шмиттельварденгроу прошипел сквозь зубы проклятие: проскользнуть незаметно не получилось. Путь ему преградило короткое копье с широким листовидным наконечником, которым удобно было и колоть и рубить.
В отличие от своих собратьев орков тролли, несмотря на всю свою природную тупость, в прошлой войне выбрали правильную сторону и бок о бок с людьми и другими светлыми расами крушили стены Горгонада. И теперь они уютно устроились в Эратии, пожиная плоды победы.
- Кто таков? Чего надобно в Яре? – широченный тролль одновременно спрашивал и ковырял в носу огромным пальцем. С непропорционально маленького черепа свисали редкие белесые патлы.
- Питер Граверс из Торнака. Приехал по личному делу. – Шмиттельварденгроу старался, чтобы голос его звучал как можно доброжелательнее, а лицо скрывалось в тени капюшона.
- Питер, гришь, Граверс, - сощурился тролль. – По личному, гришь, делу. Мурдел, глянька на него. Никого не напоминает?
- Не-а, а чо? – лениво огрызнулся второй, роясь в корзине с яблоками, одновременно распихивая их по карманам. Стоявшего напротив крестьянина распирало от возмущения, но, сравнивая комплекцию свою и троллью, он благоразумно сдерживался от замечаний. – Хай проходит, только, Гурдел, плату за въезд и беспокойство служивых людей возьми.
- Лады, – кивнул тролль и повернулся к цвергу. – С тебя, ента, пятера медью. За беспокойство, так сказать.
Шмиттельварденгроу проскрежетал зубами, зашуровал руками в карманах. Тренькнула легковесная медь. Гном сгреб ее в жменю и протянул громиле. Названный Гурдел с зубастой ухмылкой принял плату, внимательно пересчитал. После нахмурился, хмыкнул — и еще раз пересчитал.
- Дык, дрожайший Питер, туточки только четыре монетки. Четыре! А за проход надобно пять!
Со сдавленным ругательством Шмиттельварденгроу вновь полез в карман, но в этот раз пальцы наткнулись на тот самый золотой червонец. Гном сжал его в кулаке, но руку так и не высунул.
- Нету больше. Может, договоримся на четыре?
- Нетушки, - мотнул бугристой головой тролль. - Давай пятеро или вали отседава. Не заставляй людей ждать!
Позади, в очереди, согласно загомонили. Цверг набычился, побагровел.
- Дык последнее отдал!
- Ничего не ведаю! Пятеру!
Неожиданно рядом с гномом оказался второй тролль — прозванный Мурделом.
- А ты погодь! - он прищурился и мертвой хваткой сжал запястье цверга.
Для этого ему пришлось наклониться, но движение его было стремительным и незаметным. Раз — и словно на руке сомкнулась цепь.
- А енто ж что?
Шмиттельварденгроу не успел разжать пальцы и выронить в карман золотой, как тролль выдернул его руку и заставил показать свое сокровище Гурделу.
- Ты ж поглянь!
- Нашел по дороге, - буркнул гном, отводя взгляд и презирая самого себя за то, что приходится оправдываться перед варваром-троллем. - Потерял, видать, кто-то...
У тролля вытянулось от удивления лицо.
- Гля, Мурдел, что у милсдаря Граверса из Торнака имеется. Говорит, на дорогах валяется. Мож и нам поискать? Авось, тож шо-нибудь откопаем!
- Надо будем — откопаем, - флегматично протянул Мурдел, но руку так не отпустил. - Вот только все равно — по-до-зри-тель-но!
Успешно выговорив трудное словцо, он улыбнулся, довольный собой.
- Да-да! - размеренно качнул головой Гурдел. - Но мы ж не звери какие-нибудь. Мы все разумеем, а потом с благовейным сердцем принимаем дар многоуважаемого Питера Граверса из Торнака в счет морального убытку, а также уплаты штрафу за самовольный проход!
- Но я...
Гурдел не стал даже его слушать. Смахнул с ладони золотой, заулыбался, козырнул и добавил:
- Добро пожаловать в Ведьмин Овраг! Не балуй и тогда, может быть, мы и не встретимся, Питер Граверс из Торнака.
- А медь же ж!
- Вали давай! - нахмурил брови Гурдел и стал настойчиво подталкивать цверга здоровенной лапой к воротам. - Давай-давай, пока я не начал разбираться, в каком-таком месте валяются бесхозные золотые!
Шмиттельварденгроу почел за лучшее не спорить, лишь пообещал при удобном случае проклясть наглого тролля.
Эратийские города никогда не отличались чистотой и опрятностью, а та глушь, которой был Ведьмин Яр, и в помине не ведала о таких понятиях. В грязи и помоях, сплошным слоем покрывавших кривые улочки, копошились ленивые свиньи, а чумазые ребятишки в лохмотьях и обносках увлеченно гонялись друг за другом, перекидываясь комками жирной грязи или кое-чем еще похуже. Вторые, а иногда и третьи этажи нависали над улицами, поддерживаемые хлипкими брусьями. Прохожие протискивались по узким улицам, переругиваясь друг с другом и пинками разгоняя подвернувшихся под ноги свиней и детей.
