Большой треугольный парус из шелка золотого паука, чуть видимый в синеве воздуха, бился о реи, сброшенный ветром. Хит бросился к нему, обретя силу в страхе за судно. Брока цеплялся на угрожающе пляшущей корме. Кильватерная струя, белая на черной воде, извивалась как змея.
Женщина Алор стояла у поручней, глядя на низкий берег позади.
Брока не протестовал, когда Хит отшвырнул его и взял кормовое весло. Алор повернулась и наблюдала, но ничего не говорила.
«Этна» была маленькой, с простой оснасткой, чтобы ею легко мог управлять один человек. Хит поставил парус, и через несколько минут судно выровнялось и пошло легко и изящно, как его тезка, и кильватерная линия вытянулась в струнку.
Проделав это, Хит повернулся к Броке и Алор и выругал их с большей яростью, чем, скажем, женщина, у которой украли ребенка.
Брока игнорировал его. Он стоял и смотрел на берег и светлеющее небо. Когда же Хит выдохся, женщина сказала:
— Мы должны были уехать. Может быть, мы уже опоздали. А ты не хотел нам помочь.
Хит ничего больше не сказал. Не было у него слов. Он повернул штурвал.
Брока одним прыжком оказался возле него и поднял руку. Внезапно Алор закричала:
— Погоди!
Что-то в ее голосе заставило мужчин оглянуться. Она по-прежнему стояла у поручней лицом к ветру, трепавшему ее волосы; короткая туника натянулась на бедрах. Ее рука была вытянута указующим жестом.
Наступал рассвет. На секунду Хит потерял всякое чувство времени. Палуба, чуть покачивающаяся под ногами, низкий туман, заря над Морем Утренних Опалов, заря, давшая морю это название. Казалось, никогда не было Лунного Огня, не было ни прошлого, ни будущего — только Дзвид Хит и его корабль, да свет над водой.
Свет шел медленно, просеиваясь точно дожди драгоценных камней сквозь многомильное жемчужно-серое облако. Холодный и медлительный вначале, он становился теплее, расширялся, превращал туманный воздух в капли розового огня, сияющего низко над водой, так что маленькое суденышко плыло как бы через опаловый огонь, обширный, как сама Вселенная.
Море меняло цвет от черного до синего, перечерченного молочно-белыми полосами, и маленькие драконы взлетали со своих травяных постелей, разбросанных по поверхности воды, и засверкали пурпуром, охрой и киноварью, и сами водоросли зашевелились в слабом ощущении жизни, протягивая к свету свои усики.
Одно короткое мгновение Дэвид Хит был совершенно счастлив.
Затем он увидел, что Брока выхватил из-под гакаборта лук. Хит понял, что они перенесли все свои пожитки на борт судна, в то время как он был у Карлуны. Это был большой лук горных варваров, и Брока согнул его массивную дугу, точно это был прутик, и положил на нее стрелу с костяным наконечником.
К ним подходило судно изящной формы, как жемчужина, летящая сквозь мягкую горящую завесу тумана. Его парус был изумрудно-зеленым. Судно было еще довольно далеко, но ветер подгонял его, и оно неслось, как пикирующий дракон.
— Это «Лахаль», — сказал Хит. — Интересно, что хочет делать Джахор?
Затем он с ужасом увидел, не веря своим глазам, что на носу приближающегося судна спущен и укреплен громадный таран с шипами.
Пока мозг Хита силился понять, почему Джахор, обычный торговый шкипер обычного корабля, хочет утопить его, Хита, Алор произнесла два слова:
— Дети Луны.
Теперь Хит различил на палубе четыре фигуры в черном.
Длинный блестящий таран наклонился и сиял в свете зари.
Хит бросился к кормовому веслу. Золотой парус «Этны» трещал от напряжения. Хит угрюмо оценил расстояние и сбавил ход. И Брока яростно обернулся к нему:
— Ты спятил? Они налетят на нас! Отверни в сторону!
— Здесь нет другой стороны. Меня просто прижмет к наветренному берегу.
Хита внезапно наполнила слепая злоба к Джахору и к четырем одетым в черное жрецам. Теперь оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что Дэвид Хит еще достаточно живой и отобьется от них. «А если нет, — думал Хит, — я возьму „Лахаль“ с собой на дно».
Брока и Алор стояли рядом у поручней, следя за быстро приближающимся зеленым парусом. Они молчали. Нечего было говорить. Хит увидел, что женщина время от времени поглядывает на него.
Теперь Хит ясно видел Джахора, управляющего судном. Он видел команду, скучившуюся на шкафуте — испуганных матросов, согнанных по приказу жрецов. Они были вооружены и держали в руках крючья.
На передней палубе стояли Дети Луны. Это были высокие мужчины. На их черных кольчугах драгоценными камнями был выложен символ Луны. Они ходили по качающейся палубе, их серебряные волосы раздувал ветер, и тела их были как тела волков, догоняющих жертву и пожирающих ее.
Хит боролся с кормовым веслом, стараясь выровнять корабль, боролся с ветром и расстоянием. А женщина Алор все время наблюдала за Хитом своими ожесточенными вызывающими глазами, и Хит ненавидел ее, как и жрецов, смертельной ненавистью, поскольку понимал, как он выглядит со своим тощим телом и изможденным лицом, дрожащий и покачивающийся над веслом.
Изумрудный парус подходил все ближе и ближе, округлившийся и блестящий, как грудь павлина. Жемчуг и изумруд, пурпур и золото на темно-синем море, блестящий, блестящий нацеленный таран — два ярких дракона бежали к соединению и смерти.
Ближе. Совсем близко. Яркие символы горели огнем на груди Детей Луны. Женщина Алор высоко подняла голову к ветру и закричала долгим, резким и звенящим криком. Он закончился именем, которое она произнесла как ругательство:
— Вакор!
На одном из жрецов была на голове украшенная каменьями повязка, что указывало на его главенство. Он поднял руки, и слова его проклятий, горячие и едкие, неслись по ветру.
Тетива лука Броки зазвенела, как гигантская арфа. Стрела не долетела до цели, и Вакор рассмеялся.
Жрецы перешли на корму, чтобы уберечься от сгибающегося шпангоута и не видеть полные страха лица матросов.
Хит выкрикнул предупреждение, и Брока и Алор распластались на палуба. Он видел их лица — лица мужчины и женщины, подошедших к смерти без радости, но и без страха. И Брока прикрыл женщину собой.
Хит повернул «Этну» носом прямо к ветру и остановил ее. «Лахаль» прошла мимо не более чем в трех ярдах, бессильная что-либо сделать.
Дернувшееся весло сбило Хита в шпигаты, едва не ослепив его. Он услышал громоподобное хлопанье паруса, чувствовал дрожь, сотрясавшую «Этну», и молился, чтобы уцелела мачта. Поднявшись, он увидел, как жрец Вакор прыгает на высокой корме «Лахали». Он был достаточно близко, чтобы Хит отчетливо видел его лицо.
Глаза Вакора были блестящими, дикими — глаза фанатика. Вакор был не стар. Тело его было стройным и мужественным, лицо же красивое, полный чувственный и гордый рот. Жрец дрожал от ярости, и его голос звучал против ветра, точно звериный рев:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
