Читаем без скачивания Тайны острова Буяна - Сергей Шведов

Между делом я связал своим оппонентам руки и ноги. Справедливости ради надо заметить, что ни блондин, ни шатен не выразили по этому поводу недовольства. Да и трудно протестовать, когда у противника два пистолета за поясом.

— А кто нас освободит? — задал резонный вопрос шатен, оглядывая путы.

— Я бы на вашем месте на свободу не торопился. Чем дольше вы здесь просидите, тем больше у вас шансов уцелеть. Ираклий вас развяжет, когда проснется.

Возвращаться на четвертый этаж я не рискнул и спустился вниз, прыгая с балкона на балкон как обезьяна. Не самый удобный способ передвижения, но, к сожалению, выбирать не приходилось. Я был почти стопроцентно уверен, что Вацлав Карлович подстраховался и на выходе из подъезда меня поджидает еще один киллер. Прыжок со второго этажа был удачным. Мне удалось приземлиться на мягкий газон и избежать неприятного соприкосновения с асфальтом.

«Ауди» на месте не оказалось. Мой визит к драматургу занял не более пятнадцати минут. За такое короткое время Боря Мащенко уж точно не успел бы заскучать. Насколько я знаю, бизнесмен не принадлежит к числу необязательных людей. А следовательно, если бы не особые обстоятельства, то он непременно бы меня дождался. Вопрос был только в том, сумел ли он скрыться от преследователей, или его повязали раньше, чем он успел сообразить, в чем дело. Если вместе с Борей захватили и актеров, то для Анатолия Степановича Кругликова это будет чудовищным ударом. Придется обновлять едва ли не весь репертуар.

Домой я решил пока не возвращаться. Похоже все-таки, что охота ведется за мной — и в родной квартире меня мог ждать сюрприз в виде свертка с начинкой, оставленного рассеянными гостями. Дабы не киснуть под мелким и нудным осенним дождем, я решил воспользоваться такси. Мне нужно было повидаться с Василием Семеновичем Хохловым, крупным бизнесменом, которого угораздило в свое время связаться с неким Варламовым. Подобная неосмотрительность едва не стоила ему головы. Хотя я не исключал, что дело здесь не в легкомыслии бизнесмена, а в его далеко идущих планах. Планах, возможно даже наполеоновских, ведь недаром же ему в мистерии ведуна Варлава была отведена роль Бонапарта.

Хохлов жил в новом доме, построенном для небедных людей, а потому и охраняемом с особым тщанием. Так что проникнуть в его квартиру незамеченным мне не удалось. Бдительные молодые люди перехватили меня еще на входе. Один из них габаритами сильно напоминал шкаф грубой славянской работы, другой был постройнее, но оба смотрели на меня с нескрываемым недружелюбием.

— Вы к кому?

— К Хохлову Василию Семеновичу. Он ведь вас предупредил о моем визите?

Разумеется, Хохлов не имел ни малейшего понятия о том, что некий Вадим Чарнота вздумает его посетить среди ночи, и, естественно, никаких указаний молодым людям он не давал. Но я умею внушать доверие, и не только охранникам, особенно если в этом возникает крайняя необходимость. Некоторые называют это гипнозом. Не знаю, очень может быть. Но в любом случае этот прием срабатывает практически всегда.

— Проходите, — сухо сказал стройный, а его похожий на шкаф напарник посторонился, давая мне дорогу.

Хохлов еще не спал и дверь открыл без промедления. Нельзя сказать, что мой визит его удивил, но уж точно не обрадовал. Квартира бизнесмена мне понравилась, и обставлена она была со вкусом. Василий Семенович жестом гостеприимного хозяина указал мне на кресло, и я с удовольствием воспользовался его любезным приглашением.

— Вы один?

— Да, — кивнул Хохлов. — Супруга с сыном на курорте. К сожалению, мне нечем вас угостить. Хотите коньяку?

— Не откажусь.

Пока хозяин откупоривал бутылку, я с интересом разглядывал картины, развешанные по стенам обширного холла. И, между прочим, пришел к выводу, что Василий Семенович знает толк в живописи.

— Подавал надежды, — кивнул в ответ на мой вопросительный взгляд Хохлов. — Но, увы, судьба распорядилась по-иному.

— В таком случае давайте выпьем за искусство и за неистребимую тягу человека к прекрасному.

— Да вы поэт, господин Чарнота, — усмехнулся хозяин и отсалютовал мне наполненной рюмкой.

Коньяк был хорош. О чем я со свойственной мне прямотой сказал Василию Семеновичу. Однако Хохлов ждал от меня не комплиментов, а объяснений. Что и неудивительно. Ибо визит столь сомнительного гостя, как Вадим Чарнота, не сулил хозяину ничего хорошего.

— Закревский пропал.

— Как пропал?! — растерянно воскликнул Хохлов и отставил в сторону опустевшую рюмку.

Мой рассказ о происшествии в театре он выслушал с глубочайшим вниманием. В конце концов, исчезновение артиста затрагивало его в не меньшей мере, чем меня. И уж конечно Хохлов понимал, что Закревским дело не ограничится и, возможно, охота начнется и на него самого.

— А вы были у этого драматурга?

— Был. К сожалению, Ираклий пьян в стельку. А с его гостями у меня вышел небольшой конфликт.

Хохлов поднялся с кресла и в задумчивости прошелся по блестящему паркету. Мое предположение, что к исчезновению Закревского приложил руку Вацлав Карлович Крафт, встревожило его не на шутку. Он наверняка знал о Крафте больше, чем я, но не спешил делиться со мной своими знаниями. Мне же не оставалось ничего другого, как любоваться чеканным профилем хозяина и его некрупной, но довольно крепко сбитой фигурой. Внешне он действительно походил на Наполеона, и в этом смысле выбор ведуна Варлава был понятен. Как понятен был выбор на роль Цезаря Вацлава Крафта.

— Эти двое действительно собирались убить именно вас?

— У меня есть некоторые основания полагать именно так. Хотя не исключаю, что они ждали кого-то другого. Но в любом случае заказчиком выступал Крафт.

— А договор, подписанный драматургом, у вас?

— Да. Можете взглянуть.

Хохлов взял у меня пергамент, разложил его на журнальном столике и углубился в чтение. Точнее, попытался углубиться.

— Но ведь это латынь? — быстро обернулся он в мою сторону.

— Да. Но обратите внимание, фамилия и псевдоним драматурга Сидоров-Морава вписаны кириллицей. Равно как и подпись князя Тьмы Асмодея.

— Бред, — покачал головой Хохлов, пристально разглядывая печать. — А что, этот Морава знает латынь?

— Вряд ли.

— Тогда зачем он подписал бумагу?

— Вероятно, его на это подвигли финансовые затруднения. По моим сведениям, Ираклий Морава человек бедный и сильно пьющий. А тут выгодный заказ сразу на две пьесы. Причем здесь и названия обозначены. Первая называется «Монсегюр», а вторая — «Бал Асмодея». Если, конечно, я правильно разобрал латинские буквы.

Хохлов вернул мне пергамент и растерянно потер рукой подбородок. Я очень хорошо понимал его состояние, поскольку и сам пребывал в недоумении. Кому и зачем понадобилось морочить голову сильно пьющему драматургу? Кому и зачем понадобился артист Закревский? И почему его похитили столь замысловатым образом? А главное — при чем здесь Вацлав Крафт?

— Если мне не изменяет память, то генерал Сокольский подозревал одного нашего общего знакомого в убийстве?

— Да, — кивнул Хохлов. — У него были для этого основания. Речь идет о неком Антоне Клыкове по прозвищу Клык. Был такой авторитет в нашем городе. Был, да весь вышел. По официальной версии, он выбросился из окна собственного дома.

— Самоубийство?

— Я в это не верю. Если бы Клыкова просто застрелили, то такая смерть была бы для него естественной и вполне укладывающейся в современные наши реалии. Но никто не поверит, что в бандите вдруг проснулась совесть. Хотя на столе лежала предсмертная записка, где он объяснял свой поступок именно глубоким раскаянием. Понимаете, Чарнота, я очень хорошо знал Клыкова, это был наглый, циничный и абсолютно бессовестный тип. Таких даже в уголовной среде называют отморозками. И вдруг раскаяние… Причем такой силы, что человек выбрасывается из окна.

— Загадка русской души?

— Бросьте вы свою иронию, Чарнота. Какая может быть душа у отморозка, руки которого по локоть в крови.

— Выходит, его принудили написать эту записку, а потом выбросили из окна?

— Клыков находился в то время в доме один. Выбрасывать его из окна было просто некому. Охранники в это время ждали шефа у машины. Вот им под ноги он и спикировал со второго этажа особняка. Его полет наблюдали и соседи. Медики предполагают, что он умер от разрыва сердца еще до удара о землю. А на лице покойного застыла маска ужаса.

— Вы считаете, что его кто-то до смерти напугал?

— Черт его знает, — пожал плечами Хохлов. — Если верить охранникам, то они обыскали весь дом, но ничего подозрительного не обнаружили. Только эту странную записку.

— Ну а Крафт здесь при чем?

— У Вацлава Карловича были с Клыком свои счеты. Не знаю в точности, что они не поделили, но у Крафта были причины ненавидеть авторитета. И кроме всего прочего, за несколько часов до своей смерти Клыков перевел на имя Крафта очень большую сумму денег. Практически это было все его состояние. И плюс ко всему еще и общак, держателем которого он был. По моим сведениям, подельники Клыка рвут и мечут и горят желанием добраться до Вацлава Крафта. А это, уверяю вас, не те люди, которые прощают обиды.