Читаем без скачивания Артемис Фаул. Парадокс времени - Йон Колфер

– Да брось, Элфи, это – просто вымысел. Ты знаешь людей и их воображение. Расслабься.

Жеребкинс был прав. Если бы она выходила из себя каждый раз, когда человеческие СМИ представляли в ложном свете мифологическое существо, она провела бы половину жизни в гневе. За столетия вершки мельком видели волшебный народ, и изменили правду об этих встречах почти до неузнаваемости.

Выбрось это из головы. Есть приличные люди. Например, Артемис и Дворецки.

– Ты видел человеческие фильмы с кентаврами? – спросила она кентавра, находившегося на другом конце коммуникатора её шлема. – Они были благородны и спортивны. Мой меч для Вашего Величества, и только потом для охоты. Стройные кентавры – вот это действительно меня рассмешило.

За тысячи миль, где-то в мантии Земли под Ирландией,Жеребкинс, технический консультант Подземной Полиции, протер свое брюшко.

«Малой, не язви. Кобыллина любит мой животик.»

Жеребкинс женился, или сцепился как кентавры, называли эту церемонию, в то время как Малой была далеко с Артемисом Фаулом, спасала демонов в Затерянном мире. Много изменилось за эти три года, пока она была далеко, и иногда Малой было трудно вспомнить об этом. У Жеребкинса была новая невеста, занимавшая его время. Ее старый друг Труба Келп был повышен до Командующего ЛеППРКОНа, а она вернулась к работе в Корпус особого назначения в оперативной группе «Часы Кракена».

– Извини, друг. Это было грубо, – сказала Элфи. – Я тоже люблю твое пузо. Извини, что не заметила утягивающего пояса на тебе.

– Я тоже. В следующий раз.

Элфи улыбнулась.

– Уверена. Это случится.

Традиционно, кентавры-мужчины, берут больше чем одну невесту, но Кобылина была современным представителем волшебного народца, и Малой сомневалась, будет ли она терпеть новую кобылу в своей семье.

– Не волнуйся, я шучу.

– Ты должна вести себя лучше, потому что я встречаюсь с Кобылинной на курорте в эти выходные.

– Как твое новое устройство? – сказал Жеребкинс, поспешно меняя тему.

Элфи широко раздвинула руки, ощущая, как ветер струится сквозь ее пальцы, видя как сверкает Балтийское море внизу среди синих и белых волн.

– Оно замечательно, – сказала она. – Совершенно замечательно.

Капитан Элфи Малой, офицер ЛеППРКОНа летела широкими, ленивыми кругами над Хельсинской гаванью, наслаждаясь свежим скандинавским воздухом, проникающим в ее шлем. Было только 5 часов утра по местному времени, и лучи встающего солнца замерцали золотистым светом на луковице купола Успенского собора. Уже заблестели фары на знаменитом городском рынке, поскольку прибыли продавцы, чтобы рано утром открыть торговлю, и помощники нетерпеливых политических деятелей пробирались к сине-серому фасаду здания муниципалитета.

Цель Элфи находилась далеко от того, что вскоре стало бы шумным центром торговли. Она сделала движение пальцами, и датчики в ее бронированных перчатках перевели движения в команды для механических крыльев на спине, постепенно снижаясь к маленькому островку Юунисаари, который находился в половине мили от порта.

– Датчики тела хороши – сказала она. – Очень чувствительны.

– Они максимально приближают наши возможности к возможностям птиц, – сказал Жеребкинс. – Ты не хочешь их имплантировать?

– Нет, спасибо, – сказала резко Элфи. Она любила летать, но недостаточно чтобы позволить хирургу ЛЕППРКОН залезть в ее мозжечок.

– Очень хорошо, Капитан Малой,- сказал Жеребкинс, переключаясь на деловой разговор. – Предэксплуатационная проверка. Три Ws пожалуйста.

Три Ws были контрольным списком офицеров Разведывательного корпуса особого назначения перед приближением к зоне операции. Крылья, оружие и путь домой.(Wings, weapon и way home).

Малой проверила прозрачные индикаторы на экране ее шлема.

– Заряд энергии полный. Оружие на зеленом. Крылья и костюм полностью работоспособны. Никакого красного цвета.

– Превосходно, – сказал Жеребкинс. – Проверять, проверять и проверять. На моем экране то же самое.

Элфи услышала щелканье клавиш, поскольку Жеребкинс сделал запись этой информации в регистрационном журнале миссии. Кентавр был известен своей любовью к старой школьной клавиатуре, даже при том, что он сам запатентовал чрезвычайно эффективно работающую клавиатуру – v-клавиатуру.

– Помни, Малой, это – только разведка. Спустись и проверь датчик. Этим вещам двести лет, и проблема, скорее всего, в простом перегревании. Все, что ты должна сделать, – идти, туда, куда я говорю и делать то, что я говорю. Никакой беспорядочной пальбы из бластера. Понятно?

Малой фыркнула. – Я могу понять, почему Кобылина выбрала тебя, Жеребкинс. Ты – такой волшебник.

Жеребкинс захихикал. – Я больше не поддаюсь насмешкам, Малой. Брак смягчил меня.

– Смягчил? Я поверю в это, когда ты десять минут пробудешь в комнате с Мульчем не взбрыкивая.

Гном Мульч Рытвинг, был в различное время врагом, партнером и другом Малой и Жеребкинса. Его самым большим удовольствием в жизни было набить свой рот, и несколько меньшим – возможность раздражать своих врагов, партнеров и друзей.

– Возможно, мне нужно еще несколько лет брака, прежде, чем я смягчусь настолько. Точно, чуть более столетия.

Теперь остров на экране Малой стал больше, окруженный, как монашеским капюшоном, пеной. Наступило время, чтобы прекратить болтовню и продолжить миссию, хотя Малой хотелось покружиться в воздухе еще, чтобы можно было поговорить еще некоторое время со своим другом. Казалось, что это было впервые, когда они смогли по-настоящему поговорить с момента ее возвращения из Затерянного мира. Жеребкинс жил своей жизнью прошлые три года, но для Малой ее отсутствие длилось только несколько часов и, хотя она не постарела, Малой чувствовала себя обманутой за те года. Ай, психиатр Корпуса сообщил ей, что все ее страдания – это «Пост-путешественное-во-времени смещение», и предложил назначить подходящий укол, чтоб ободрить ее. Элфи доверяла «уколам счастья» настолько же, насколько доверяла мозговым имплантатам.

– Я захожу – сказала она кратко. Это была ее первая одиночная миссия, с тех пор, когда она отчиталась после возвращения, и она хотела не меньше, чем безупречный результат, даже если это были только Часы Кракена.

– Записываю, – сказал Жеребкинс. – Ты видишь датчик?

На острове было четыре биодатчика, передающие информацию на Полис-Плаза. Три пульсировали нежным зеленым цветом на дисплее шлема Малой. Четвертый датчик был красным. Красный мог означать много вещей. В этом случае каждый параметр был выше нормального уровня. Температура, пульс, мозговая активность. Все на опасном уровне.

– Это, должен быть, сбой, – объяснил Жеребкинс. – В противном случае другие датчики показали бы что-то.

– Я вижу. Сигнал хороший

– Хорошо. Возведи защитный экран и за дело.

Элфи резко повернула свой острый подбородок влево до хруста шейных позвонков, таким образом, она вызвала магию. Это не было необходимостью, поскольку магия была по большей части функцией мозга, но волшебный народец разрабатывал собственные трюки. Она позволила силе перетечь на ее конечности и завибрировала, переходя в невидимый спектр. Ее мерцающий костюм повторил ее частоту и увеличил действие волшебной силы. – Я – невидима и готова работать, – подтвердила она.

– Понятно – сказал кентавр. – Будь осторожна, Малой. Командор Келп будет просматривать это видео, так что придерживайся правил.

– Ты предлагаешь мне покорно следовать законам? – сказал Элфи, очевидно шокированная этой мыслью.

Жеребкинс захихикал.

– Я не предлагаю тебе приобрести книгу законов, но даже если бы ты имела такую, то все равно бы никогда не открывала ее.

«Справедливо», – подумала Малой, спускаясь к поверхности Юунисаари.

Киты думают, что являются самыми большими в мире млекопитающими. Нет. Кракен может вырасти до пяти километров в длину. Он стал основным элементом скандинавской легенды с тринадцатого столетия, когда они появились в саге об Одде Стреле как внушающий страх лингбакр. Ранние описания кракена являются самыми точными, описывая морское существо как животное размером с плавучий остров, реальную опасность для судов представляла не само существо, а водоворот, который возникал, когда оно опускалось в океан. Но в Средневековье легенда о кракене была перепутана с историями о гигантском кальмаре, и каждому приписывали наиболее внушающие страх признаки друг друга. Кальмар был изображен большим как гора, в то время как мирный кракен вырастил щупальца и развил жажду крови, чтобы конкурировать по смертоносности с акулами.

Это было очень далеко от правды. Кракен – послушное существо, главной защитой которого был его размер; куча раковин, газа и жировых клеток, окружали мозг размером с дыню, интеллекта которого хватало только для того, чтобы прокормить себя и сбрасывать раковины. Под коркой из камней, водорослей и кораллов, кракен напоминает не что иное как обычного желудевого моллюска, хотя такой моллюск может легко предоставить место одному или двум Олимпийским стадионам.