Читаем без скачивания Никола и его друзья - Жан Семпе

— Так мы начнем, наконец? — снова крикнул он. Все расположились на поле. Так как в каждой команде кроме вратаря было всего по семь человек, расставить их было нелегко. В обеих командах начались споры. Очень многие хотели быть центральными нападающими. Только Жоаким пожелал стать правым защитником: в эту сторону укатилась его монета, и он собирался продолжать поиски во время игры.

В команде Жоффруа все успокоились очень быстро: Эд колотил направо и налево, и игроки, перестав протестовать, встали на свои места, потирая носы. У Эда ведь рука тяжелая!

В моей команде мы никак не могли договориться, пока Эд не пригрозил, что придется ему поработать кулаками. Только после этого все успокоились.

Аньян сказал Руфусу:

— Свисти!

И Руфус — он играл в моей команде — дал свисток к началу игры. Но Жоффруа это не понравилось.

— Хитренькие, — сказал он, — почему это моя команда должна играть против солнца?

Я ответил, что если ему не нравится солнце, он может закрыть глаза, играть он от этого станет только лучше. Тогда мы подрались. А Руфус стал свистеть в свой полицейский свисток.

— Я не давал команды свистеть, — закричал Аньян.

— А судья — я!

Тогда Руфус разозлился. Он сказал, что ему не требуется разрешения Аньяна, чтобы свистеть. Он будет свистеть, когда сам захочет. Подумаешь, раскомандовался! И он стал свистеть, как ненормальный.

— Ты плохой, вот ты кто! — закричал Аньян и разревелся.

— Эй вы! — завопил Альцест из своих ворот.

Но никто его не слушал. Я продолжал драться с Жоффруа и уже порвал его красивую полосатую майку. А он приговаривал:

— Подумаешь! Ну и пусть! Мой папа мне еще сто таких купит! — и пытался пнуть меня.

Руфус бегал за Аньяном, а тот кричал:

— Я в очках! Я в очках!

Жоаким ни на кого не обращал внимания. Он искал и никак не мог найти свою монету. Эд спокойно стоял в воротах. Но скоро ему надоело, и он начал давать в нос всем, кто оказался рядом, то есть своей команде. Все кричали и бегали. Это было здорово!

— Да подождите же, ребята! — снова закричал Альцест.

Тогда Эд разозлился.

— Ты сам хотел, чтобы поскорее начали играть, — сказал он Альцесту. — Так вот, мы играем. Если тебе надо что-то сказать, подожди, когда кончится тайм!

— Какой тайм? — спросил Альцест. — Я только сейчас заметил, что у нас нет мяча. Я забыл его дома.

К нам пришел инспектор

Учительница вошла в класс очень взволнованная.

— В школу приехал инспектор, — сказала она. — Я рассчитываю на вас, надеюсь, что вы будете вести себя примерно и сможете произвести хорошее впечатление.

Мы, конечно, пообещали. Но вообще-то учительница напрасно волнуется, мы почти всегда ведем себя хорошо.

— Я вас предупреждаю, — сказала она, — это новый инспектор. Прежний вас уже хорошо знал, но он ушел на пенсию.

А потом учительница начала давать много-премного полезных советов. Она запретила нам говорить, пока не спросят, смеяться без ее разрешения, ронять шарики (как в прошлый раз, когда приходил инспектор и упал, наступив на шарик). Она потребовала, чтобы Альцест при инспекторе не жевал, а Клотеру, самому слабому ученику в классе, велела, чтобы его не было видно. Иногда мне кажется, что учительница считает нас дураками. Но мы-то ее очень любим, поэтому все пообещали. Учительница внимательно осмотрела класс, потом нас самих и сказала, что класс выглядит более чистым, чем некоторые из нас. После этого она велела Аньяну, первому ученику и любимчику, наполнить чернильницы на случай, если инспектор захочет устроить нам диктант. Аньян взял большую бутылку с чернилами и хотел начать с первой парты, за которой сидят Сирил и Жоаким. Но в это время кто-то крикнул: «Идет инспектор!» Аньян так испугался, что разлил чернила по всей парте. Оказалось, кто-то пошутил — инспектор еще не пришел. Учительница очень рассердилась.

— Клотер, я все видела, — сказала она, — вы придумали глупую шутку. Немедленно встаньте в угол!

Клотер захныкал. Он сказал, что, если встанет в угол, инспектор его обязательно заметит и будет задавать разные вопросы, а он ничего не знает и расплачется. И вообще, это была никакая не шутка, он правда видел, как инспектор вместе с директором шел по двору. А раз это была правда, учительница сказала, что хорошо, на этот раз она его прощает. Но все равно первая парта была залита чернилами. Тогда учительница сказала, что надо переставить ее в последний ряд, где она не будет видна. Мы принялись за работу, было очень весело, потому что пришлось двигать все парты. И тут вошел инспектор вместе с директором.

Нам даже не пришлось вставать, потому что мы и так были на ногах. Все вроде очень удивились.

— Это малыши, они немного несобранные, — сказал директор.

— Вижу, вижу, — ответил инспектор. — Садитесь, дети.

Все уселись. А Сирил и Жоаким оказались спиной к доске, потому что мы повернули их парту, а переставить не успели. Инспектор посмотрел на учительницу и спросил, всегда ли эти двое так сидят. Учительница стояла с таким видом, точно Клотер, когда его вызывают к доске, только она не плакала.

— У нас случилась небольшая неприятность… — сказала она.

Инспектор нахмурился. Его мохнатые брови совсем надвинулись на глаза.

— Надо быть построже, — сказал он. — Ну-ка, дети, быстренько поставьте парту на место.

Все вскочили, а инспектор закричал:

— Не все сразу. Только вы двое!

Сирил и Жоаким повернули парту и сели. Инспектор улыбнулся и оперся на нее руками.

— Ну хорошо, — сказал он. — Чем вы занимались до моего прихода?

— Мы переставляли парту, — ответил Сирил.

— Забудем о ней, — раздраженно сказал инспектор. — И, кстати, почему вы переставляли эту парту?

— Из-за чернил, — сказал Жоаким.

— Каких чернил? — спросил инспектор и посмотрел на свои руки, а они были совсем синими. Он тяжело вздохнул и вытер пальцы носовым платком.

Мы заметили, что инспектор, учительница и директор чем-то расстроены. Тогда мы решили, что будем вести себя очень хорошо.

— Я вижу, у вас есть трудности с дисциплиной, — сказал инспектор учительнице. — Вам следует учитывать детскую психологию.

Потом он повернулся к нам, раздвинул брови и заулыбался.

— Дети, я хочу стать вашим другом. Не надо меня бояться. Я знаю, что вы любите побаловаться, а я очень люблю посмеяться. Кстати, знаете анекдот про двух глухих? Ну вот: один глухой спрашивает другого: «Ты идешь на рыбалку?» А другой отвечает: «Нет, я иду на рыбалку». Тогда первый говорит: «Ну хорошо, а то я думал, что ты идешь на рыбалку».

Жалко, что учительница запретила нам смеяться без ее разрешения, потому что было очень трудно удержаться. Вечером я обязательно расскажу этот анекдот папе, вот уж он похохочет. Я уверен, что он его не знает. Сам инспектор долго смеялся, ему ведь не требовалось никакого разрешения. Но потом он увидел, что все в классе молчат, снова нахмурил брови, кашлянул и сказал:

— Ну хорошо. Посмеялись и хватит, теперь за работу.

— Мы сейчас проходим басню, — сказала учительница, — «Ворона и Лисица».

— Отлично, отлично, — сказал инспектор. — Можете продолжать.

Учительница сделала вид, что ищет, кого бы вызвать, и указала пальцем на Аньяна:

— Вот вы, Аньян, прочитайте нам басню.

Но инспектор поднял руку и остановил ее.

— Вы позволите?

А затем указал на Клотера и сказал:

— Вот вы, там, на последней парте, прочитайте-ка мне эту басню.

Клотер открыл рот и разревелся.

— Да что это с ним? — спросил инспектор.

Учительница сказала, что Клотер не виноват, просто он очень стеснительный. Тогда вызвали Руфуса. Руфус — это мой друг, у него папа полицейский. Руфус сказал, что он не помнит басню наизусть, но содержание примерно знает. И сразу принялся объяснять, что речь идет о вороне, которая держала в клюве кусок рокфора.

— Почему именно рокфора? — удивился инспектор.

— Да нет, — сказал Альцест, — это был камамбер.

— Вовсе нет, — возразил Руфус, — ворона не могла бы держать в клюве камамбер, это очень мягкий сыр и потом у него неприятный запах.

— Ну и что же, что неприятный запах, зато он вкусный, — стоял на своем Альцест. — И вообще, это ничего не значит, вон мыло хорошо пахнет, а совсем не вкусное, я один раз пробовал.

— Подумаешь! — сказал Руфус. — Ты просто дурак. Вот я скажу моему папе, и он оштрафует твоего!

Тут они подрались.

Все повскакали с мест и что-то вопили, кроме Клотера, он по-прежнему плакал в своем углу, и Аньяна, он стоял у доски и читал наизусть «Ворону и Лисицу». Учительница, инспектор и директор кричали:

— Сейчас же прекратите! Было очень весело.

Когда все успокоились и уселись на места, инспектор вынул носовой платок и вытер им лицо. Теперь он весь был вымазан чернилами, и досадно, что нам не разрешалось смеяться. Придется удерживаться до перемены, а это совсем не просто.