Через пять минут мы сидели в иномарке черного цвета, двигаясь в сторону школы. В полнейшей тишине, что нервировало. Каждой клеточкой своего тела ощущала напряжение и недовольство водителя. Пока ехали, думала о том, что это первый и последний раз, когда вместе сидели, больше не стоит соглашаться, даже если очень нужно. Не с ним.
Спустя десять минут мы припарковались на парковке. Уже хотела выйти, когда услышала:
– После нотариуса я заеду за тобой.
– Надеюсь, этого не произойдет, – честно выдала и направилась по дорожке к школе, радуясь, что успела. Что же… не все так плохо.
Вспомнила директрису и пожелала себе удачи.
* * *
– Юля, не принимай к сердцу. Тут ничего не поделаешь. У Мегеровой племянница окончила институт.
Вернула книгу на полку в шкафу и обернулась. На моем обмороженном лице можно было увидеть удивление и разочарование. Я впервые об этом слышала.
– Что? – переспросила, надеясь, что ослышалась. На всякий случай бросила взгляд на учителей, кто присутствовал в учительской, и поняла, что все в курсе.
Все, кроме меня.
Как же так?
– Ну да… тебе разве не говорили? – с удивлением воскликнула Ольга Сергеевна, учитель географии. Общительная и понимающая женщина, знающая абсолютно все, что касается школы.
– Нет, я не знала.
– К сожалению, именно так, поэтому не накручивай. Лера куда-то в другое место подалась, но там ей были не рады, что выяснилось почти сразу. Вот и к тете явилась с просьбой взять ее. А кого она выкинет? Зоя Петровна – подружка, Валерия Николаевна – дочь бухгалтера, остаешься только ты. У нас всего три учителя иностранных языков.
– Это точно? Ошибки быть не может? Она мне сказала, что родители выразили недовольство.
– Да о чем ты? Ты хоть и строгая, но по делу. Да и дети тебя любят. Как ни проходишь мимо кабинета, понимаешь, что дети довольны, активно участвуют в работе.
– Юлия Валерьевна, мы вас в обиду не дадим, – выдала Зинаида Петровна, учительница немецкого языка. – Ничего она не сделает. Ну как же без вас?
– Да как же не сделает? Учительницу по физкультуре быстро убрала, когда та ей нагрубила и подала жалобу на неправомерные действия. А ты ведь тоже не молчишь… Вот зачем было говорить о том, что не будешь требовать с родителей сдавать на материальную помощь? Как-то помягче нужно было.
– Помягче… – повторила и закрыла глаза, вспоминая, как Ольга Петровна отчитывала, придумав нелепую причину, обещая разобраться. Раз теперь все известно, понятно, что меня скоро уберут. Печальная новость.
И что же делать?
Резкий звон оповестил о том, что урок начался. Учителя поспешно стали выходить из учительской. Я же стояла, ощущая ком в груди. Не могла сдвинуться. Обида рвала сердце.
Посмотрела на окно, мокрое от дождя и сглотнула. Нужно идти. Еще получить выговор не хватало. Быстро прошла к своему кабинету и открыла дверь, здороваясь с учениками.
Урок у нас проходил в виде игры, дети писали веселые комментарии под смешными мордочками, дорисовывая что-то новое. Отмечая восторженные лица детей, невольно сжалась, ощущая тоску.
Неужели директор действительно меня выкинет?
Черт.
Вибрация телефона вернула в реальность. Взяла телефон и увидела сообщение:
«Я у школы. У меня хорошие новости».
Получается, это номер Дмитрия. И что за новости? Если для него хорошие, то для меня… плохие.
Десять минут прошли в ужасном напряжении. Попрощавшись с детьми, я закрыла кабинет и поспешила по коридору. На автомате прощаясь со всеми, вышла и направилась к черной иномарке. Дмитрий стоял рядом в черном деловом костюме, разговаривая по телефону, усердно жестикулируя руками. Стоило приблизиться, он закончил разговор и показал на салон.
Не пошла. Не собиралась никуда с ним ехать. Осмотрелась по сторонам и задала вопрос:
– Что за новость?
– Садись. Все документы в машине. К тому же дождь.
Сглотнула и поплелась к двери, усаживаясь на пассажирское кресло. Как только Исаев сел, вручил мне папку.
– Вот.
Не нравилось мне, что с такой довольной улыбкой вручил. Даже страшно стало. Пальцы задрожали. Честно, я боялась открывать ее, но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Поэтому… через секунду забыла, как дышать, всматриваясь в завещание. И не мое, чужое, нотариально заверенное, написанное за четыре месяца до моего рождения. В общих чертах можно было понять главное – бабушка передала квартиру дочери, которая взамен должна была родить ребенка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Получается, это было условием.
Только ведь позже она написала другое завещание. В больнице, в последние дни перед смертью, попросив заверить дежурного врача.
– Поэтому квартира принадлежит Алле, в любом случае наполовину, если суд удовлетворит твое исковое заявление. Хотя… не факт. Так что ты не можешь меня выгнать.
Да уж, какие хорошие новости… Радости полные штаны.
Посмотрела на него и увидела, что чего-то ждет. Мольбы и надежды? А может, помощи? Обойдется.
– Я не сдамся.
– Посмотрим… – довольно заявил он. – Если тебе повезет, тогда я продам свою половину. Но не рассчитывай на мое благородство. Цена будет выше рыночной.
Кто бы сомневался? Да никто! Сразу видно, что скряга. Скрудж Макдак. Только вот неважно, что он там предложит, денег у меня нет даже на минимальную стоимость.
– А если нет денег, ты можешь продать свою половину, чтобы купить более скромное жилье.
– Я не продам квартиру. И в любом случае завещание вступает в силу…
– Я знаю, поэтому я вынужден ждать, а ты копить, чтобы выкупить свою половину, если, конечно, она будет.
– Будет… – хрипло проговорила.
– Я найму адвоката, чтобы получить свою квартиру. Не сомневайся. Я разговаривал с Аллой, она уже не сможет вернуть деньги, так что не рассчитывай на поблажку. Даже если придется доказать, что бабушка к старости страдала слабоумием, мы это сделаем.
Развернулась и прошептала:
– Я не позволю. Она была здорова.
– Алла будет выступать против твоей бабушки.
– Она даст показания против бабушки? Рассчитывает оклеветать ее?
– Алла владелица квартиры, а после продажи я. Так что подожду, пока открою центр, позже… продам тебе или другому. Собирай деньги, если хочешь жить в той развалюхе.
Промолчала. Отложила папку и потянулась к ручке.
– Там дождь. Я могу подвести.
– Я не нуждаюсь в твоих подачках, – открыла дверь и вышла из машины. Хотела поскорее избавиться от общества этого монстра.
Брела по улице, не представляя, что будет. И как теперь?
Мне нужен хороший адвокат. Очень хороший. Только вот где такого найти и во сколько мне это обойдется?
Еще бы найти денег. А если уволят?
Черт… Черт. Черт!
Так гуляла долго. Настолько долго, что пришла к дому совсем поздно. Уставшая и голодная, я дрожала от ледяного дождя. И когда поднялась на свой этаж, уставилась на новую дверь. Точно не мою. На всякий случай огляделась, если вдруг ошиблась, чего не произошло, и нажала на звонок.
Глава 3
Послышались шаги, и через секунду дверь открылась. В моем коридоре стоял напыщенный Исаев. В светлых брюках и рубашке-поло он выглядел токсичным сотрудником, весь такой правильный даже дома.
Молча прошла мимо и сняла обувь с курткой. Насквозь промокшая она капала на линолеум, поэтому бросила ее на дверь. В ванной комнате быстро сняла вещи и накинула халат, отправляя вещи в стирку. Теплее не стало, но это и понятно, столько часов под дождем. Расчесав волосы, отправилась в кухню, решив согреться горячим кофе. Ненавистный сосед направился за мной, остановившись у стены.
Открыв холодильник, увидела, что все полки забиты готовой едой. Мне Исаев оставил отсек под овощи и одну полку. Какой благородный! Мог бы себе холодильник купить. Схватила банку огурцов и сало, что сама солила и закрыла дверцу. Если сейчас что-нибудь не приготовлю, съем кого-нибудь. Например, своего сводного братца.
