– Такая негостеприимная, даже любимого мужчину не впустишь? – весело заметил Тимофей, шурша бумагами.
И когда стал любимым?
Стало не по себе от этой мысли. И зачем тогда встречаюсь? Неправильно. Но ведь мне с ним хорошо.
– Тимош, ты хочешь поссориться?
– Ну ладно, ладно, но все равно обижаешь меня.
– Я объяснила.
– Хорошо, я понял, не тупой. Но выйти ты сможешь? У меня информация по твоему вопросу.
– Да? А сказать не можешь?
– Ну вот я скажу, а ты не спустишься. Я ужасно соскучился. Хоть бы фотки прислала, чтобы смотрел и любовался.
– Больше ничего не нужно?
– Ну, зайчуш, ты чего сегодня? Кто-то обидел мою лапуську? Кто обидел мою пандочку?
Если еще скажет нечто подобное, вероятно, взорвусь. Я еле сдерживалась от едкого комментария. Я для него собачка?!
Выдохнула и задумалась. Вероятно, я перебарщиваю. Вот такой он нежный любитель ласковых прозвищ. На самом деле Тимофей ответственный, аккуратный, усидчивый, всегда четко все выполняет, говорит красиво, но вот дома… совершенно менялся. Так сказать, одомашнивался.
Как и все, в том числе и я.
А может, я зажралась? Ну а как еще? Все не то, все не это.
И еще эти нападки директрисы. Так подмывало нажаловаться на нее в департамент образования, но у нее родственники там в каждом кабинете. Бесполезно.
– Прости, на работе проблемы, сорвалась.
– Ну что же ты… Будь на позитиве. Все пройдет, я обещаю.
– Ты уверен? Мне уже не верится…
– Не сомневайся. Ладно, увидимся.
– Если не усну.
– На пять минут уж выйдешь.
– Хорошо.
– Все, лапуль, пока. Целую нежно-нежно.
– Целую. Пока, – попрощалась и убрала телефон, вглядываясь вперед. На улице пошел дождь. Ветер ледяной, а я в пиджаке. Куртку порвала, нужно было зашить, но все никак. Если честно, для меня это самая настоящая каторга, конкретно не мое от слова совсем. Вот честно, шить белое черными нитками – это как раз ко мне.
Добралась домой лишь через два часа. Мокрая как курица, злая и холодная. Автобус не пришел, маршрутные такси проезжали мимо полные. Вот я и куковала, наблюдая, как им в салоне тепло.
Пришла и только хотела открыть, как вспомнила, что не одна живу.
К сожалению.
Позвонила и стала ждать. Не открывали. Попробовала все же открыть ключом, но нет, дверь закрыли изнутри. Стала бить кулаками, потом ногами, сожалея, что рогов нет, точно бы протаранила. Но это шутка, чтобы не расплакаться.
Только решила вновь тарабанить, как вдруг послышались шаги. И через долгих две минуты, за которые можно было три круга по квартире сделать, мне открыл сосед.
Заспанный и растрепанный мужчина с мокрой тряпкой в руке.
Понимая, что не просто так эта белоручка держит ее, глянула вниз и увидела воду. Везде. Да она вылилась на площадку, обмывая мои насквозь промокшие ботинки.
– Ты что натворил? – закричала и, оттолкнув соседа, рванула в кухню. Именно оттуда слышался шум воды. Вбежала и ахнула, наблюдая, что вода мощным потоком заливает раковину с грязной посудой, проливаясь на пол. Этот идиот даже не потрудился закрыть кран.
– Я пытался отключить, но там что-то хрустнуло, и вода сильнее хлынула. Вон, мою рубашку залила. Теперь ждать, когда высохнет.
Быстро бросилась на балкон, по дороге снимая пиджак, бросая на диван, вместе с сумкой. По скомканному одеялу и помятой подушке могла точно сказать, что это столичное чудовище дрыхло. Исаев отправился спать, включил горячую воду.
Молодец! Идиот!
И еще… вода была везде. И так много.
Мгновенно возникло желание прибить этого козлевича. Утопить в этой водичке. Кстати, горячей.
Открыла балконную дверь и схватила чемодан с инструментами. В кухне поставила на стол, заваленный грязной посудой, отодвигая все в сторону, и, вытащив ключ, бросилась к крану. Стала закручивать, но поняла, что резьба сорвана. Крокодил свернул, когда пытался отключить. Откинула бесполезную железку в сторону и плюхнулась на колени, попадая в кипяток. Но что поделать? Мне нужно было перекрыть горячую воду. Повернув вправо, с облегчением выдохнула, когда шум льющейся воды прекратился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Слава богу!
Взгляд упал на стенки старенького гарнитура. Они разбухли. Конкретно так.
– Вот и отлично!
Реагируя на голос фашиста-соседа, обернулась, чтобы лицезреть довольное лицо этого недотепы.
– Ты включил горячую воду и ушел спать? – рявкнула, поднимаясь на ноги, слыша стук своего сердца. Того и гляди выпрыгнет из груди.
– Ну, я думал, посуда так отмоется.
– Ты совсем больной, да?
– Нет, я умный, окончил университет с красным дипломом…
– Значит, ты больной с красным дипломом! – заорала, понимая, что мой уровень терпения сорвало, как и этот чертов кран.
– Я никогда не касался работ по дому, вот и немного допустил оплошность.
– Что ты допустил?! – пропела, ощущая, как мой левый глаз дергается.
– Я…
– Ты настоящий придурок – это понятно! Так что ты допустил?! – взревела, прикидывая, во что мне это все удовольствие обойдется, если я залила квартиры соседей. На шестом – ремонт крутой, там предприниматель живет, на пятом бизнес-леди, на четвертом семейная пара, им недавно дети организовали хороший ремонт.
Но же черт! Проклятье! Чертовщина!
А-а-а-а… Что же делать?!
И все из-за этого полоумного столичного неумёхи!
Жаба вислоухая!
Устроил мне тут вселенский потоп. Ной несостоявшийся!
– Да что ты все ругаешься? Подумаешь, убрать воду и все, делов на пять минут.
– Что?! Убрать и все?! Ты чего натворил?! Да тут… – от возмущения не могла говорить. – Вся мебель даже разбухла.
– Все равно старая, выкидывать пора.
– Что?!
Быстро схватила мокрое полотенце, плавающее в воде, и крикнула:
– Утоплю-ю-ю-ю!
– Э-э-э…
Не успела приблизиться, как этот умник бросился в коридор. Я за ним. Честно, мне так хотелось его прибить. Вот прямо не могла себе в этом отказать. Это же надо…
Шлепала по полу, стараясь успеть, а этот крупногабаритный паразит от меня, выкрикивая на ходу возмущения. Прямо-таки визжал-завывал, перепрыгивая через стол, кресло и диван.
– Юля, успокойся! Успокойся! Нервные клетки не восстанавливаются! Тем более, у женщин!
– Успокоится?! Ты затопил мою квартиру, урод!
– Нашу, – напомнил он, чем еще больше разозлил. Его, как же! Обойдется!
Рассвирепев, бросила в него мокрой тряпкой. Родименькая с неприятным запахом труб так удачно прилетела ему в лицо, прямо вот с эффектным звуком, доставляя мне искренне удовольствие.
– Ты совсем неадекватная? – взревел сосед.
– Я? Да это ты… НЕАДЕКВАТ. Вода под напором у него посуду моет. Безмозглый индюк! – рявкнула и вновь побежала к нему, но он своими длинными ногами так быстро обежал диван, что оставалось удивляться. Дрыщ дрыщом, а бегает отлично.
– Откуда мне знать?
– Ну, по логике, если мозги есть, то точно бы понял свою ошибку и не допустил ее.
– Я думал, кипяток отмоет грязь, и вода стечет.
– Ага, стечет на пол. А ты не думал, сколько у меня воды по счетчикам набежит? Мысль не закралась, если она час будет литься таким напором.
– А что… много?
– Да я тебя сейчас…
– Ты… ты успокойся!
– Да мы еще соседей затопили! Скоро будут звонить и стучать.
Не успела сказать, как в дверь стали тарабанить.
С ужасом посмотрела на растерянного Исаева, у которого руки из одного места, а про мозг я вообще молчу, и открыла рот, не зная, как себя вести. В данный момент была одна мысль – выкинуть Дмитрия на растерзание толпы с криком: «Бейте гада».
А если старшая по дому явится?
На мгновение сердце остановилось. Этой злопамятной женщине будет без разницы, что не я тут всех затопила, а этот олень. Она раздует так наш сегодняшний потоп, что окажусь виноватой и в том, что подвал у нас в воде. Замечу, каждый год там что-то чинят за наши средства, которые выбивает старшая, устраивая нам еженедельные собрания в субботу, унижая тех, кто не раскошелился, а потом оказывается, что все равно ничего не делается. И сынок ее потом пять дней ползает на лестничной площадке, изображая крокодила, которого она подкармливает с ложечки, когда тот трезвеет.
