Мой хозяин широко открыл рот, потом спохватился и закрыл. Сарф скривился так, словно съел что-то невыносимо кислое или горькое.
— С кем имею честь? — выдавил наконец магистр Гедрис.
— Адриана Гилмур, — представилась волшебница. — Остров Асфа.
— Вы из Веллирии?
— Да, — улыбнулась она.
— Мне сегодня несказанно везёт на… веллирийцев. — Хозяин склонился к её руке.
— Призывательница! — презрительно фыркнул Сарф. — Я думал, вас всех перебила Инквизиция.
— Пять тысяч за девушку, — напомнила она, скользнув по мне взглядом.
— Согласен, — быстро сказал магистр Гедрис.
И тогда обиженный Сарф, как мне показалось, раздулся и увеличился в размерах так, что рубашка затрещала на его плечах. Он склонился над хрупкой призывательницей и рявкнул что было мочи:
— Пять с половиной!
3
Адриана Гилмур ничуть не испугалась разозлившегося великана, напротив, сложившаяся ситуация позабавила её. Она задрала аккуратно причёсанную головку в каштановых локонах и открыто посмотрела в лицо пыхтящему сопернику. На её розовых губах сияла лучезарная улыбка, в ушах покачивались тоненькие ниточки бриллиантов. Такая маленькая, худенькая, но такая сильная! Я сразу приняла её сторону. Ничего не зная об исходе этого сумасшедшего аукциона, я начала неистово молиться всем богам, чтобы меня купила она, призывательница теней. И плевать на то, какие страшные слухи ходят об этих магах!
— Да ты смеёшься надо мной, бесстыжая ведьма! — вскричал Сарф и обратился за помощью к растерянному Гедрису: — Моя цена выше, магистр!
— Магистр Гедрис уже согласился на пять тысяч, — спокойно ответила Адриана.
Откуда у людей берётся такая выдержка?! Я любовалась прекрасной волшебницей, а сама вся тряслась от нервной лихорадки. Эти господа точно спятили. Цена мне — пять сотен золотых, плюс миралитовый ошейник. Они ведь не собираются торговаться дальше?
— Верно, я согласился, — кивнул мой хозяин. — Однако же бумаги никакой пока не составлено. Все наши с вами договорённости исключительно устные, господа. Пройдёмте под навес и составим документ по всем правилам, а после позовём нотариуса и оформим сделку в соответствии с законом.
— Пять пятьсот! — торжествующе рыкнул Сарф и повернулся к Адриане спиной, направляясь к столику под натянутым пологом.
— Шесть тысяч! Магистр, ваше слово?
Я обомлела. Похоже, призывательница не собиралась сдаваться. Её слова настигли Сарфа, будто брошенный под лопатку метательный нож. Сарф даже вздрогнул от неожиданности. Мой бедный хозяин схватился за голову. Представляю, каково ему было сейчас: желание продать меня намного дороже, чем планировалось, столкнулось со страхом уронить достоинство.
По выражению лица Адрианы я поняла: она считает, что магистр Гедрис уже потерял лицо. Ведь он явственно и при свидетелях дал согласие на предыдущую цену. Думаю, он и сам понимал это, но то ли золото затмило его разум, то ли он не считал этих молодых людей серьёзными аристократами, вот только старый маг старательно делал вид, будто недавние слова ничего не значат. Лишь бумажки, называемые документами, имеют силу.
— Ш-ш-шесть тысяч — это окончательная цена? — спросил магистр, суетливо раскладывая бумаги по столу.
Сарф заскрипел зубами и сжал могучие кулаки.
— Адриана Гилмур… Выходит, ты та самая девица из Трира, что окрутила магистра Фоули, советника из Магистрата? Слышал, этот глупец потакает всем твоим капризам, включая самые необычные, верно?
Призывательница медленно кивнула:
— Да, это так. Мартейн Фоули действительно мой муж. И он в самом деле не отказывает мне ни в чём. А вот как вам удалось завладеть целым островом, не имея в крови ни единой искры магического дара? Неужели вы подкупили кого-то из волшебников? Не могу в это поверить!
Лицо Сарфа потемнело от гнева. До этой минуты я как-то даже не задумывалась о том, есть ли у моего будущего хозяина дар волшебства. Оказывается, его нет! Но ведь владеть островами по решению Магистрата могут только маги, как же он сумел обойти этот закон?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Формально дар у меня есть! — злобно бросил Сарф.
— Ах, формально, — расхохоталась Адриана. — Жаль, иначе я могла бы предложить вам дуэль за эту очаровательную девушку и безделушку на её шее. Посмотрите, как вы перепугали бедную рабыню, на ней же лица нет. Зачем она вам? Любите унижать пленных магов, как это делают в Фороссе? Или надеетесь использовать её кровь при посещении столицы?
Я закрыла лицо руками — так мне стало страшно. Похоже, из-за никчёмной и ничтожной рабыни на берегу прекрасной Минтты разгорается настоящая ссора между аристократами Края Тысячи островов. Было бы из-за чего, честное слово.
Мне доводилось слышать истории о том, как рабов, виновных в раздорах господ, попросту отдавали на растерзание тиграм или бойцовым псам. Что если в конце концов мне отрубят голову, чтобы снять злосчастный ошейник, а бесполезное тело сбросят со скалы? Пять сотен монет на корм рыбам — всего-ничего для владельца острова. Пустяк.
Не знаю, что вывело Сарфа из себя окончательно — упоминание магической дуэли хрупкой призывательницей или её весёлый тон. Больше не сдерживаясь и не выбирая выражений, он перешёл на грубый крик.
— Да ты! Ты просто ведьма, место которой в клетке! Нет, даже не в клетке, на костре, да! Слышал, что бедняга Мартейн Фоули всё надеется заполучить от тебя наследника, но где тебе родить с проклятой-то кровью! Вы же гнилые все изнутри, что некроманты, что призыватели демонов…
— Эй, господа, господа! — отчаянно запричитал магистр Гедрис, силясь успокоить разбушевавшегося Сарфа.
Сделка была под угрозой, в воздухе отчётливо запахло дракой. Телохранители разминали плечи и поглядывали на хозяина, словно спрашивая, можно ли урезонить буйного веллирийца на его территории или всё же не стоит соваться. А я смотрела на Адриану, которая молча стояла у края навеса, непроизвольно положив руку на живот. Неужели у неё не может быть детей? Губы её всё ещё были растянуты в улыбке, но глаза стали тёмными, печальными. И она ничего не ответила на этот выпад, совсем ничего.
Наступила тишина. Несколько долгих мгновений было слышно, как торгуются покупатели на рабском рынке, как кричат птицы высоко в кронах кедров, как шумит морской прибой.
— Мы будем составлять документ? — осторожно поинтересовался мой хозяин.
— Зачем ей эта девица, не пойму, — чуть успокоившись, проворчал Сарф. — Если охота поиграть живой игрушкой, пусть купит младенца! Он стоит всего пару сотен монет.
— Младенца купить можно, вы правы, — тихо сказала Адриана. — А вот мозги, увы, нельзя. Шесть тысяч, господин Гедрис. Вы можете звать нотариуса.
— Шесть тысяч за какую-то рабскую шлюху? Что ж, я дам больше. Я дам семь, чтоб только этой ведьме пусто было!
Сарф выхватил бумаги из ослабевших от волнения пальцев моего хозяина. Всё, всё кончено! Прощай, моя чудесная спасительница, прощай, суровый, скупой, но всё же по-своему правильный магистр Гедрис. Я обхватила себя руками, не в силах даже застегнуть застёжки платья. Господа ещё о чём-то разговаривали, но я уже не слушала — я оплакивала свою судьбу.
Милая, смелая Адриана Гилмур мелькнула в моей жизни, как звёздочка на небосводе, я так хотела бы поцеловать на прощание её руки, припасть к её коленям. Чтобы она почувствовала, что я готова была принадлежать ей безраздельно, любить её до последнего вздоха. Называть хозяйкой. Пусть она отправила бы меня на самую тяжёлую и грязную работу, я всё равно была бы ей благодарна! А теперь меня ждут издевательства и кулаки Сарфа. Нет сомнений, он вытряхнет из меня всю душу за то, что я обошлась ему непомерно дорого…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Почему ты плачешь, Эли?
Эли — так звала меня мама до того самого дня, когда нас разлучили. Магистр Гедрис предпочитал полное имя, «Элинея», произнося его со всей строгостью, на которую был способен. Я всхлипнула, содрогаясь от душивших меня рыданий, отняла ладони от лица.
