Впрочем, подобные долгие и нудные беседы при общем офицерском собрании плохо сработавшихся командиров шли долго. Императору приходилось проговаривать очень многие вещи, касающиеся характера боев в предстоящей кампании. Особенно в плане борьбы со страхом перед постоянным недостатком боеприпасов. Кроме Михаила Скобелева, которого взращивал Александр практически самостоятельно, в его армии на командных постах стояли офицеры старой закалки. Да, они прошли курсы переподготовки и на словах понимали, что нужно делать. Но не всегда и не все. Слишком крепко засела в них старая практика, уже неприменимая в новых реалиях. Особенно у ветеранов обороны Севастополя. Ведь именно там и тогда имелась ситуация, когда осажденные русские солдаты были вынуждены ползать по всей передовой и собирать пули противника, дабы переплавить их и пустить в дело. Это звучит дико, но, к сожалению, имело место быть. И, согласитесь, после таких обстоятельств, запечатлевшихся в память кровью и болью, сложно перестроить характер мышления.
– Николай Иванович[7], – обратился Император к главному интенданту Российской Императорской армии, – поясните товарищам наше текущее положение в плане наличия боеприпасов.
Глава 2
11 мая 1870 года, 3 часа 20 минут по московскому времени. Кишинев
Дмитрий Петрович проснулся от громкого крика: «Рота, подъем!» – который буквально подкинул его на постели. Нет, это был не крик. Скорее рев. Дежурный сержант Петров, будучи обладателем мощного голоса крайне низкой тональности, развернулся от души. Поэтому, даже несмотря на то, что спал поручик Игнатов не в солдатской казарме, а в близстоящем офицерском корпусе, проснулся он легко и просто. Что испытали на себе младшие чины от столь бодрящего крика, ему даже и думать не хотелось. Буквально пару минут спустя постучались в дверь.
– Войдите.
Заглянул дежурный по роте.
– Дмитрий Петрович, полк подняли по тревоге. Всех офицеров просят привести себя в порядок и быть через четверть часа на плацу.
– Неужели началось?
– Похоже на то.
Полковник Николай Федорович Бардовский[8] оглядел спокойным взглядом построенных ровными «кирпичиками» солдат и, выждав для пущего напряжения еще секунд десять, начал:
– Товарищи![9] Позавчера в полночь истек ультиматум[10], требующий от турецкого султана признания права на свободный проход русских кораблей по Босфору и Дарданеллам. Стамбул даже не соизволил ответить на послание нашего Императора. Кроме того, задержал всех подданных Его Императорского Величества, находящихся в это время в пределах турецкой столицы без каких бы то ни было на это оснований. В связи с чем вчера в три часа пополудни дипломатической миссии Османской Империи в Москве было передано уведомление об объявлении войны. – Николай Федорович выдержал паузу, наблюдая реакцию солдат и офицеров. Но в глазах каждого чувствовалась невозмутимая уверенность. Все – от солдата до полковника – знали, что скоро война с Турцией, и готовились к ней как физически, так и морально. Они были готовы. – Час назад я получил приказ из штаба корпуса. Нам надлежит немедленно начинать приготовления и в шесть утра, после молебна, выступать в нашу последнюю войну с Османской Империей. Последнюю войну потому, что Его Императорское Величество просит нас ударить по ней так, чтобы она разлетелась вдребезги под напором русского оружия. Разбить ее раз и навсегда! Прекратив этот вековой спор, и прибить наш щит на ворота Царьграда!.. Ура!
– Ура! Ура! Ура! – отозвался полк, после чего наступила гробовая тишина, которую спустя минуту прервал майор Добровольский:
– На молитву! Головные уборы долой!
Полк синхронно снял свои форменные кепи цвета хаки с закрепленными на них красными пятиконечными звездами[11] и встал на правое колено. А полковой священник с двумя помощниками начал творить молебен. Последняя русско-турецкая война началась.
Глава 3
12 мая 1870 года. Москва. Николаевский дворец
– Ваше Императорское Величество, – в кабинет вошел Дукмасов[12]. – Срочная депеша из Берлина.
Александр вскрыл протянутый ему конверт и быстро прочел весьма скудное послание.
– Пригласите ко мне Виктора Вильгельмовича[13].
Спустя три часа
– Так значит, Бисмарк не стал тянуть?
– Именно так. Французские дипломаты проявили потрясающее мастерство в затягивании времени и поразительную гибкость. Эти разбирательства могли бы продлиться месяцы. Наши наблюдатели считают, что у французов были все шансы на как минимум восемь-двенадцать недель отсрочки.
– Не похоже на него.
– Отнюдь. Каждый день давал возможность Франции лучше подготовиться к войне и завершить перевооружение. Фактически деятельность дипломатов Наполеона III была направлена на срыв всей летней кампании Пруссии. Именно по этой причине Бисмарк, поняв, что не справляется с аккуратным развязыванием конфликта в рамках международных прав и традиций, воспользовался первым попавшимся поводом для объявления войны. Несмотря на совершенную ничтожность этой зацепки. Тем более что у него есть пример в виде нас. Или вы думаете, что объявить войну соседнему государству из-за того, что оно не имело возможности выполнить наши требования, есть полноценное соблюдение норм международного права, – улыбнулся Александр. – Мы просто начали войну под первым попавшимся предлогом.
– Хм. Но ведь Отто был всегда такой предусмотрительный и аккуратный, – задумчиво произнес фон Валь.
– Вы правы. Но тут, мне кажется, вот какой фактор сыграл. Если Россия стремительно выиграет войну у турок, а Пруссия тем временем будет скромно жевать губы, посматривая на Францию, получится политически невыгодная Берлину ситуация. Ведь после разгрома турок мы должны будем присоединиться к пруссакам и совместно бить французов.
– А после постыдной датской кампании они опасаются за свой престиж.
– Именно. Бисмарку очень хочется продемонстрировать всему миру вообще и германским народам в частности, что Пруссия и сама не лаптем щи хлебает.
– И он будет стремиться разбить войска Наполеона III чем быстрее, тем лучше?
– Я думаю, что да.
Спустя неделю. Там же
– В этой папке подробный отчет о текущей обстановке в мире, – слегка кивнул на протянутую Императору пухлую папку фон Валь. – Как вы и просили.
– Хорошо. И как? – вопросительно поднял бровь Александр.
– Началось, – сдержанно улыбнулся фон Валь. – Когда я обобщал доклады, мне показалось, что весь мир был приведен в движение какой-то неведомой рукой. Первой отреагировала Империя Сикхов, которая еще двенадцатого мая без объявления войны перешла границу и, разбив небольшой отряд сипаев, двинулась в сторону Дели.
– Лондон уже отреагировал?
– Да. В газете The Times вышло сообщение о том, что пенджабские повстанцы располагают тридцатью тысячами солдат, вооруженных дульнозарядными винтовками и сотней легких гладкоствольных пушек.
– А сколько реально?
– Там три таких корпуса. Но два корпуса держатся в Пенджабе для организованной встречи англичан.
– Думаете, англичане проглотят эту наживку? У них ведь должно быть множество шпионов в Пенджабе.
– Это уже не столь важно. Девяносто тысяч солдат, вооруженных устаревшими, но все же винтовками, при трехстах полевых пушках – это не так и мало. Особенно если учитывать, что в армию по нашему совету индуистов и буддистов не набирали. Ядро сил правителя Пенджаба составляют прежде всего сикхи. Очень крепкие ребята, без инфантильных замашек в голове. Их больше двух третей всего состава. Остальных набирали из мусульман. Иными словами – даже несмотря на то, что подготовка личного состава там оставляет желать лучшего, головная боль у Лондона появилась минимум года на полтора-два. Если они пойдут на Пенджаб сразу, то понесут серьезные потери, что только затянет конфликт еще больше.
– То есть вы гарантируете невмешательство Великобритании в Османскую кампанию?
– Да. У нее на это просто нет сил. Королевский военно-морской флот практически в полном составе уже ушел на коммуникации из опасений пиратства и срыва военных поставок. А большая часть сухопутной армии будет весьма быстро переброшена в Индию из-за ненадежности туземных отрядов. К счастью, не вся, ибо беспорядки в Уэльсе и Шотландии требуют определенного контроля.
– И как велика эта армия?
– В Великобритании стоит сто пятьдесят тысяч. Плюс еще какое-то количество по удаленным гарнизонам, но их вряд ли будут снимать. Думаю, в Индию будет переброшено тысяч сто. Кроме того, в Лондоне и других крупных городах Англии началась агитация и набор новых полков, которые совершенно переключили на себя всю военную промышленность Великобритании. Ведь их нужно вооружать и подготавливать. Так что военные поставки в Османскую Империю туманный Альбион осуществлять не будет. В крайнем случае, очень серьезно их ограничит.
