Отсутствие противодействия их деятельности может быть обусловлено двумя факторами:
· Во-первых, те, кто в самόм обществе и в его институтах мог бы своевременно оказать эффективное противодействие, просто не понимают«про что это? про какую такую “методологию” эти “придурки” говорят?», поскольку для них самих «методология познания» — пустые слова, за которыми они не видят никаких реальных явлений ни в своей собственной психике, ни в психике окружающих, и не считают, что обсуждение этой “проблематики” как-то затрагивает их собственные шкурные интересы. Такая их позиция — следствие того, что в них самих познавательно-творческий потенциал подавлен культурой, в которой они выросли. С их точки зрения люди бывают умные и глупые (от природы, «от породы», сами по себе и т.п.), а ум — так или иначе выражается в их социальном статусе. Если достойного (по критериям сложившейся культуры) статуса нет, значит — дураки: нечего на них и на их бредни своё время терять[18].
· Во-вторых, те, кто реально властвует над этим обществом на основе того, что в их субкультуре познавательно-творческий потенциал не подавлен (либо подавлен в существенно меньшей мере), в критический период развития этого общества оказываются занятыми чем-то на их взгляд более важным, в силу того, что они, будучи лишёнными Различения Свыше, проглядели или своевременно не осмыслили предпосылки к кризису и изменению качества прежней культуры. Поэтому они своевременно не отдают команду «фас!» на подавление самочинных «умников». Это касается как кураторов и кукловодов общественных институтов, так и некоторой части их участников (тех, кто всё же понимает, что обсуждение этой проблематики лишает места в будущем сложившуюся в прошлом социальную систему и её культуру).
Однако отсутствие противодействия введению в публичное обсуждение проблематики познавательно-творческого потенциала — не решающий фактор, а только катализатор, в той или иной мере ускоряющий процесс изменения качества культуры в будущем. Это обусловлено тем, что после того, как знание о проблематике познавательно-творческого потенциала, его роли в жизни и необходимости освоения его в русле Божиего Промысла «выплеснулось» в общество и начало в нём распространяться, даже полное физическое уничтожение этого общества не решает для его бывших властителей проблемы возврата к прежнему качеству культуры человечества, поскольку в результате этого события необратимоизменилось информационно-алгоритмическое состояние эгрегоров ноосферы планеты[19].
Уничтожить же что-либо из вновь появившегося в ноосфере — в подавляющем большинстве случаев невыполнимая задача:сделать будущее идентичным по всем параметрам ушедшему прошлому[20]— невозможно в силу наличия «нестираемой» памяти Мироздания и наличия в Мере его бытия «определённой направленности и уклона русла, задающих параметры развития» каждой из систем в составе Мироздания, включая и глобальный исторический процесс человечества.
Но культура, алгоритмика которой подавляет познавательно-творческий потенциал, такова, что для всех покалеченных ею в процессе их личностного становления, слова «методология познания и творчества» — пустые. Это — вне зависимости от того, каким социальным статусом обладают такие люди, и как они относятся к дошедшему до них знанию о методологии познания и творчества и её разносторонней роли в жизни общества: признают предлагаемое им знание достаточно достоверным и подлежащим освоению ими и обществом в целом; считают его вздором, не заслуживающим внимания; либо под воздействием своей нравственно-интеллектуальной искалеченности культурой, в которой они выросли, осознанно предпочитают спрятаться от Жизни в её «ракушке», полагая, что предложение освоить познавательно-творческий потенциал проистекает от «лукавого», поскольку нарушает по их мнению божественный запрет на вкушение плодов от «древа познания Добра и Зла»[21]; либо стремятся к тому, чтобы за счёт нового знания каким-то путём решить прежде всего (либо исключительно) свои какие-то мелко-житейские проблемы, предоставив жизнь общества её собственному течению.
Тех, кого алгоритмика культуры не покалечила в процессе их личностного становления, либо кто смог исцелиться под воздействием потока жизненных обстоятельств, малочисленны: их доля в составе общества — единицы на тысячи и десятки тысяч, а то и меньше. Только они, ознакомившись с описаниями методологии познания, могут сказать, что они это и так знают, поскольку пользуются этим в своей жизни, но они никогда не задумывались о том, как это всё работает в их психике и как это выразить в словах. Кто-то из них способен после этого задуматься над проблематикой описания методологии познания и творчества и в том описании, с каким он встретился, что-то уточнить, развить и дополнить, либо, не признав его адекватным, — выразить свои представления о проблеме с нуля. И это — их вклад в прохождение общества сквозь «эпоху перемен».
Остальные — покалеченное исторически сложившейся культурой подавляющее большинство, — встречаясь со словами «методология познания и творчества», даже пожелав освоить свой познавательно-творческий потенциал, наталкиваются на множество проблем организационно психического характера (следствие их искалеченности культурой), которые они далеко не всегда способны осознать, но без разрешения которых, свой познавательно-творческий потенциал они освоить не могут — не могут на основе описаний выработать эффективную личностную культуру познавательно-творческой деятельности.
Однако неосознанность факта наличия ошибок в организации структуры собственной психики и в алгоритмике процессов обработки информации в ней способна породить иллюзию освоения ими методологии познания и творчества, т.е. искреннюю убеждённость в том, что их личностная культура психической деятельности в познавательно-творческих аспектах достаточно адекватна для деятельности в избранной ими той или иной предметной области.
Прежде, чем по существу говорить о проблематике иллюзии освоения методологии познания и творчества, необходимо указать на два принципиальных обстоятельства:
· Освоение всякого знания, выраженного в тех или иных языковых формах, это — сопоставление языковым конструкциям (словам, словосочетаниям, фразам, символам, тексту или речи в целом) субъективных образных представлений (компонент личностного мировоззрения) — как из числа уже наличествующих в психике индивида, так и новых, которые должны быть выработаны им самим в процессе освоения знания.
· Преобразование освоенного таким образом знания в практический навык на основе знания это — выработка в себе самом определённо-целесообразных алгоритмов обработки информации и управления организмом (телом, биополем, собственной психической деятельностью) и включение вырабатываемых алгоритмов (стереотипов поведения) в алгоритмику собственной психики в целом, что может дополняться поиском и активизацией соответствующих генетически заложенных программ или перекачкой их из эгрегоров ноосферы или психики других людей в готовом к употреблению виде.
Это — два разных процесса, причём далеко не во всех случаях они могут протекать параллельно друг другу, поскольку во многих случаях для того, чтобы начать второй процесс, — необходимо завершить первый.
Если критические по своему качеству и количеству сбои происходят на стадии освоения знания, то человек либо честно признаётся, что освоение этого знания на основе доступного текста ему не удалось, либо, освоив лексикон, в котором новое для него знание нашло выражение, он становится пустословом (если соответствующие лексике образные представления у него не сформировались) или извратителем знания (если образные представления у него сформировались неправильно либо между компонентами мировоззрения и миропонимания сложились ошибочные взаимосвязи). При этом пустословы и извратители могут не осознавать того, кем они являются, и быть искренне убеждёнными в том, что они освоили не только знание, но и преобразовали его в эффективно работающий жизненный навык.
Если сбои происходят на стадии преобразования знания в навык на его основе, то это подобно тому, что человек может знать, как надо ездить на велосипеде или плавать, но не уметь этого делать. Однако может возникнуть парадоксальная ситуация, когда такого рода не умеющий, но знающий, может оказаться достаточно успешным распространителем знания (т.е. учителем) или руководить процессом преобразования знания в навык (т.е. стать «не играющим тренером»), «производя» эффективных носителей навыка и знания.
