Нужно позвонить. Он ждет. Но пока ей нечего ему сказать. Возможно, ждать придется еще несколько часов. В последнее время все их мысли были заняты только ребенком, и это ее угнетало. Грэм успешно выполнял свою роль, проблема заключалась в ней, в ее теле. Конечно, он ничего ей не говорил, но все и так было ясно. Аманда чувствовала его нетерпение.
Чтобы отвлечься, она уселась на диван, взглянула на часы и стала думать о Куинне Дэвисе. Было половина шестого. Она сказала мальчику, что будет ждать его до шести.
Его записки встревожили ее. Он посылал их по электронной почте, первая пришла сегодня рано утром: «Мне нужно с вами поговорить. Только наедине. Можно?»
«Конечно, наедине, — написала в ответ Аманда. — Все останется между нами. Во время третьего урока я свободна».
На третьем уроке он не показался, но во время четвертого пришла еще одна записка: «Мои родители не узнают о нашей встрече?»
«Нет, — ответила Аманда. — Психолог обязан соблюдать конфиденциальность. Они узнают о нашей встрече лишь в том случае, если ты дашь письменное разрешение. У меня есть свободные полчаса после уроков, но, если у тебя тренировка, можно встретиться и попозже. Я буду до шести. Договорились?»
Ответа не последовало, но здесь Аманда ничего не могла поделать. Она не имела права оказывать давление.
Куинн Дэвис не был одним из многих. Он был звездой. Кроме того, он второй год был старостой класса, членом школьного совета и лучшим игроком бейсбольной команды. Два его брата учились в Принстоне и Уэст-Пойнте.
Скинув туфли, Аманда поджала под себя ноги. К счастью, ее работа позволяла носить неофициальную одежду. Школьники должны были видеть в ней не только профессионала, но и человека, к которому можно запросто обратиться. Миниатюрной Аманде, с ее непослушными светлыми кудряшками, нетрудно было выглядеть скорее на двадцать пять, чем на тридцать пять. Казаться компетентной специалисткой, но при этом не отпугивать детей ей помогал наряд — темно-синяя блузка из искусственного шелка и простые брюки.
Из коридора донесся шум. Аманда спрыгнула с дивана и подошла к дверям взглянуть, не пришел ли Куинн. В коридоре стоял школьный сторож со шваброй и ведром на колесиках.
— А вот и Джонни, — пропел Мэдди.
— А, это вы, мистер Дубчек, — проговорила Аманда со вздохом.
Сторожу, седому и согбенному, было не меньше восьмидесяти, но он не хотел уходить на покой. Он каждый вечер давал корм Мэдди и чистил его клетку.
— Я не слышал голосов, — скрипучим голосом сказал сторож. — Если у вас кто-то есть, я уйду.
— Никого нет, — произнесла она с улыбкой и вдруг почувствовала нежеланный прилив крови.
С гулко бьющимся сердцем Аманда бросилась по коридору в туалет. Еще не закрыв за собой дверь кабинки, она знала, что произошло. Охваченная бурей чувств, не последним из которых было горькое чувство потери, она разрыдалась.
Проделав все необходимое, Аманда помыла руки и вытерла влажным бумажным полотенцем глаза. Болела голова, а у Аманды не было ни лекарств, ни сил разбираться в том, что тревожило Куинна Дэвиса. Горячо надеясь, что мальчик не придет, она выключила компьютер и, помахав сторожу, занимавшемуся своим делом в дальнем конце коридора, вышла из школы.
Когда зазвонил телефон, Грэм ехал в машине. Его сердце учащенно забилось.
— Да? — ответил он, но это была не Аманда. Звонил его брат Джо.
— Есть новости?
— Нет. Я еду домой.
— Мама спрашивала, как там у вас.
— Еще бы ей не спрашивать, — проговорил Грэм. — Должен тебе сказать, иногда я жалею, что посвятил вас во все подробности.
Вопросы начались сразу же после свадьбы и с тех пор не прекращались. Все его родственники знали их ситуацию, и это казалось Грэму унизительным.
— Она уже начинает отчаиваться, — сказал Джо, имея в виду их мать, Дороти. — Говорит, что, прежде чем умереть, хочет увидеть твоих детей.
— Джо, прекрати. Сейчас мне только этого и не хватало.
— Понимаю. Я просто хочу, чтобы ты был в курсе. Она все время говорит, что лучше бы ты остался с Меган.
— Выручи меня, Джо, — взмолился Грэм. — Напомни ей, что я женат на Аманде. Погоди, у меня тут вызов, — соврал он, не в силах продолжать разговор. — Я тебе перезвоню.
Он молча отсоединился и в глубокой тишине продолжал ехать по дорогам, которые знал как свои пять пальцев. Ему нравилось, как они вьются вокруг лесистых холмов. Карта городка напоминала дерево — ствол, вырастающий из магистрали, и две основные ветви, поднимающиеся на вершины холмов. От них отходили ветви поменьше, вдоль которых располагались административные здания, офисы и магазины, дальше тянулись тоненькие веточки, а еще дальше, с ветвей, свисали крошечные побеги, на одном из которых и жили они с Амандой.
Свернув на взбиравшуюся на холм дорогу, он пересек луг красного клевера. Дальше росли желтые лилии, а за ними — усыпанные белыми цветами горные лавры.
Случайный человек не заметил бы в тени у дороги аризему с ее темно-бордовыми колокольчиками, но Грэм обратил на нее внимание. Точно так же он мгновенно отличал адиантум от дубовидного папоротника или папоротника-орляка. Все они произрастали в этих лесах.
Дом его детства, где до сих пор жили многие из его родных, находился восточнее, всего в пятнадцати минутах езды, но два соседних городка казались ему двумя разными мирами. Тот, другой город был населен работягами, мечтавшими перебраться со временем в Вудли. Грэм воплотил эту мечту.
Центр Вудли находился у развилки на вершине холма. От главной площади отходили три обсаженные березами улицы. Здесь было множество закусочных и лавочек, магазин скобяных товаров, фотомагазин и дальше — в самом конце одной из улиц — чайная. Офис Грэма располагался над хозяйственным магазином, выйдя из которого жители Вудли частенько заглядывали к Грэму.
Сейчас он не остановился у офиса. Он злился на Аманду за то, что она не вспомнила о нем — хотя бы для разнообразия. Он злился на нее за то, что она так долго не беременела.
По дороге из школы Аманда не могла избавиться от чувства опустошенности. Вынув из волос черепаховый гребень, она встряхнула головой, чтобы кудри рассыпались по плечам, и попыталась расслабиться, подумать о чем-нибудь приятном. В ее жизни было много хорошего, много такого, чего нет у других. Начать хотя бы с красивого дома и трех соседок, две из которых стали ее близкими подругами. Третья соседка, молодая вдова Бена Танненвалда, держалась особняком, но общения с двумя другими Аманде хватало с лихвой. Весной они заходили посидеть на лужайке перед домом, летом делали барбекю на заднем дворе, осенью устраивали застолья по поводу сбора опавших листьев. И кроме того, были еще бесконечные телефонные беседы, разговоры на ступеньках веранды и у бассейна Коттеров.
