[1925]
Тропики*
(Дорога Вера-Круц — Мехико-Сити)
Смотрю: вот это — тропики.Всю жизнь вдыхаю наново я.А поезд прет торопкийсквозь пальмы, сквозь банановые.Их силуэты-веникивстают рисунком тошненьким:не то они — священники,не то они — художники.Аж сам не веришь факту:из всей бузы и варавстает растенье — кактуструбой от самовара.А птички в этой печкекрасивей всякой меры.По смыслу — воробейчики,а видом — шантеклеры.Но прежде чем осмыслил леси бред, и жар, и день я —и день и лес исчезбез вечера и без предупрежденья.Где горизонта борозда?!Все линии потеряны.Скажи, которая звездаи где глаза пантерины?Не счел бы лучший казначейзвезды́ тропических ночей,настолько ночи августазвездой набиты нагусто.Смотрю: ни зги, ни тропки.Всю жизнь вдыхаю наново я.А поезд прет сквозь тропики,сквозь запахи банановые.
[1926]
Мексика*
О, как эта жизнь читалась взасос!Идешь. Наступаешь на́ ноги.В руках превращается ранец в лассо,а клячи пролеток — мустанги.Взаправду игрушечный рос магазин,ревел пароходный гудок.Сейчас же сбегу в страну мокассин —лишь сбондю рубль и бульдог.А сегодня — это не умора.Сколько миль воды винтом нарыто, —и встает живьем страна ФениамораКупера и Майн-Рида.Рев сирен, кончается вода.Мы прикручены к земле о локоть локоть.И берет набитый «Лефом» чемоданМонтигомо Ястребиный Коготь.Глаз торопится слезой налиться.Как? чему я рад? —— Ястребиный Коготь! Я ж твой «БледнолицыйБрат».Где товарищи? чего таишься?Помнишь, из-за клумбыстрелами отравленными в Кутаисебили мы по кораблям Колумба? —Цедит злобно Коготь Ястребиный,медленно, как треснувшая крынка:— Нету краснокожих — истребилигачупи́ны с гри́нго.Ну, а тех из нас, которых пулькипощадили, просвистевши мимо,кабаками кактусовый «пульке»добивает по 12-ти сантимов.Заменила чемоданов кучастрелы, от которых никуда не деться… —Огрызнулся и пошел, сомбреро нахлобучавместо радуги из перьев птицы Ке́тцаль,Года и столетья! Как ни коси́тесклоненные головы дней, —корявые камни Мехико-ситипрошедшее вышепчут мне.Это было так давно, как будто не было.Бабушки столетних попугаев не запомнят.Здесь из зыби озера вставал Пуэбло,дом-коммуна в десять тысяч комнат.И золото между озерных зыбѐйлежало, аж рыть не надо вам.Чего еще, живи, бронзовей,вторая сестра Элладова!Но очень надо за морем белым,чего индейцу не надо.Жадна у белого Изабелла,жена короля Фердинанда.Тяжек испанских пушек груз.Сквозь пальмы, сквозь кактусы лезпо этой дороге из Вера-Круцгенерал Эрнандо Корте́с.Пришел. Вода студеная хочетвскипеть кипятком от огня.Дерутся 72 ночи и 72 дня.Хранят краснокожих двумордые идолы.От пушек не видно вреда.Как мышь на сало, прельстясь на титулы,своих Моктецума преда́л.Напрасно, разбитых в отряды спаяв,Гвате́мок в озерной воде мок.Что против пушек стреленка твоя!..Под пытками умер Гвате́мок.И вот стоим, индеец да я,товарищ далекого детства.Он умер, чтоб в бронзе веками стоятьнаискосок от полпредства.Внизу громыхает столетий орда,и горько стоять индейцу.Что̀ братьям его, рабам, чехардавсех этих Хуэрт и Диэцов?..Прошла годов трезначная сумма.Героика нынче не тема.Пивною маркой стал Моктецума,пивной маркой — Гвате́мок.Буржуи всё под одно стригут.Вконец обесцветили мир мы.Теперь в утешенье земле-старикулишь две конкурентки фирмы.Ни лиц пожелтелых, ни солнца одёж.В какую огромную лупу,в какой трущобе теперь найдешьсарапе и Гваделупу?Что Рига, что Мехико — родственный жанр.Латвия тропического леса.Вся разница: зонтик в руке у рижан,а у мексиканцев «Смит и Ве́ссон».Две Латвии с двух земных боков —различные собой онилишь тем, что в Мексике режут быковв театре, а в Риге — на бойне.И совсем как в Риге, около пяти,проклиная мамову опеку,фордом разжигая жениховский аппетит,кружат дочки по Чапультапеку.А то, что тут урожай фуража,что в пальмы земля разодета,так это от солнца, — сиди и рожайбананы и президентов.Наверху министры в бриллиантовом огне.Под — народ. Голейший зад виднеется.Без штанов, во-первых, потому, что нет,во-вторых, — не полагается: индейцы.Обнищало моктецумье племя, и стоит онотам, где город выбег на окраины прощатьсяперед вывеской муниципальной: «Без штановв Мехико-сити вход воспрещается».Пятьсот по Мексике нищих племен,а сытый с одним языком:одной рукой выжимает в лимон,одним запирает замком.Нельзя борьбе в племена рассекаться.Нищий с нищими рядом!Несись по земле из страны мексиканцев,роднящий крик: «Камарада»!Голод мастер людей равнять.Каждый индеец, кто гол.В грядущем огне родня-головняацтек, метис и креол.Мильон не угробят богатых лопаты.Страна! Поди, покори ее!Встают взамен одного ЗапатыГальваны, Морено, Кари́о.Сметай с горбов толстопузых обузу,ацтек, креол и метис!Скорей над мексиканским арбузом,багровое знамя, взметись!
Мехико-сити
