Сентябрьские ночи
Бредешь незряче. Невпопад.Темны и строги стали ночи.
Душе теперь не до услад.Серьезен полунОчный взгляд,Открыты в поднебесье очи.
Хуторок
Отсутствие домов – лечит глаза.Лес с трех сторон – будто гроза.А на восток – открыта даль.Там поле, сырость и печаль.
И дни, как братья – близнецы.И строги, будто погранцы.Здесь нет забот и нет потех.Здесь одинаково для всех
Проходит год, проходит век…Здесь редко виден человек.Лишь плачет ветер за окном,Пронизывая насквозь дом.
………..
Мне эта доля по нутру.Что ввечеру, что поутру.А, прошлого, былого вязьЯ, точно ластиком, сотру.
«Какой бурьян! До крыш…»
Какой бурьян! До крыш.Дома в нем утопают.И лишь ночная тишьОт слез тебя спасает,Когда придешь домой,А дома нет в помине.Лишь белой бахромойЛежит туман в долине.КружИт случайный лист– Как одинок твой голос –А в поле ветра свистДа паутины волос.
«Не слышится ни го́лоса, ни пения.…»
Не слышится ни го́лоса, ни пения.Который год скрипит телега.ВознИца дремлет.
Как в чае – сахар. Происходит растворениеВ ненастном сизом небеДерев немногих.Да и тебя – впридачу.
Вдруг, редкое, как золотой песок, движение…Глядишь – а это мальчик маленький.И – плачет.
«Мне б хотелось улыбнуться…»
Мне б хотелось улыбнуться.Отчего б не улыбнутьсяЭтой дамочке с портфелемИ с лицом нерусским.Этой девушке холенойС каблуками тонкой шпилькойИ стоящей там, в сторонке,Отчего б не улыбнуться?Не взглянуть открытым взглядом.Хороша, вообще-то, юность!Даже, если не твоя.Даже, если не похожа.И с тобою не знакома.Ничего тут нет плохого.Много тут хорошего.
Юность бабочкой порхаетВ свете солнечном июньском.Даже, в офисах компаний.Даже, в барышнях-молчуньях.Даже, если в полном теле.Даже, если в теле узком.Даже, если ты не в теме.Даже, если тебе грустноВсё равно ты улыбнешься,Головою покачаешь…Если, кто заметит слезы,То, конечно же, случайно.
«Солнце скрылось за лесом желтым колесиком…»
Солнце скрылось за лесом желтым колесиком.Исправно работают небесные шестеренки.На высоком холме стою одинокоОт города и его жителей в сторонке.
По левую руку знакомый темный ельник.По правую – шум неглубокой речки.Если сесть на минуту на сухой валежник,Можно просидеть здесь целую вечность.
«Здесь жизнь никак не обеспечена…»
Здесь жизнь никак не обеспечена.И не идут в расчет гроши.Здесь бабочка-лимонница на плечиВспорхнет. И крылышком дрожит.
Тропинка здесь в пространстве гречневомПылит, петляет и кружит.Да спозаранку и до вечностиПчела ленивая жужжит.
Прогулка по парку
Ах, старость! Время беззаботностиИ привыкания к покою,Неведомой доселе кротости,Куртенки вольного покроя.И птицы в двух шагах насвистывают,И ветерок прохладный дует…Теперь тебе не надо списыватьЗадачку глупую, пустую.
Ты все решил. Ты сдал экзамены.Ты от ученья отвертелся.Теперь тебе поют гекзаметрыЩеглы у самой дверцы сердца.
Теперь тебе в душе покойноОт жизни долгой, как прогулка.Теперь ты никакой не воин,Скорее, божия голубка.
«Последняя полоска догорает…»
Последняя полоска догорает.Сквозь дерева́ усталый свет сквозит.Сапог скрипит, дорога вдаль петляетВ малиновом пространстве жизнь на волоске висит.
Как будто обморок. Как будто на минутуЗадумалась природа. Быть или не быть.И нету времени: ни года и ни суток.И лишь дыханья твоего – едва живая нить.
Но вот часы пошли. И ветка задрожала.И птица медленно продолжила полет.И первая звезда на небе засияла.И мирный вечер на поселок лег.
Остановись, мгновенье…
Желтеет месяц. Мягкий вечер.На очертанья леса лег аквамарин.Чуть поостыли солнечные печи –Прохладный воздух чист и недвижим.И дышится легко. И смотрится покойно.И так душа свежа, и нету ей преград.Она бы справилась и с радостью, и с болью.И с тем, что обещает рай, а выполняет ад.
И пусть один лишь час нам долгий день дарует.Но выброси часы и миг останови.И под кузнечика мелодию сквознуюНемереное время проживи.
«Летит с пригорка электричка…»
Летит с пригорка электричка.В сиреневых полях рассвет горит.Как умные глаза отличника,Природа на людей глядит.
«Темнеет небо на востоке…»
Темнеет небо на востоке.И гуще стала синева.Узкоколейка розовой дорогиПо небу предвечернему легла.Движение воздушных масс различно.Причудливо на разной высоте.То сталкиваются тучи в тесноте,То заревом горят краснокирпичным.
А то зацепит так полоска голубая,Что сердцу больно, слезно и легко…Как ласточка стремительно слепаяВ преддверии дождя сверкнет.
Летописец
Скрипи перо. Немного честиБыть летописцем зла и лести,Невиданных по лживости времен.Здесь человек, отважен и умен,В подвал задвинут, точно плесень.
Скрипи перо. Пускай бессильно слово.Для вечности лишь миг пройдет. И сноваВеликодушие и мир взойдут на пьедестал.И рукопись, покинувши подвал,Урок оставит поколеньям новым.
Человек и природа
Мне человек, и мил, и интересенОсобенно, случайный человек.Но, если говорить по чести,Мне непонятен его быстрый бег.Мне непонятно тщетное стремленьеУстроить на планете век златой.Ведь каждым был получен золотойНе за дела. Всего лишь за рожденье.
Ужели мало дани для одной судьбы,Чтоб жить неспешно, не давясь кусками?…
Как мы чванливы, как исполнены борьбы,Когда столетия проносятся над нами!
* * *
Не столь желанна и мила природа.Не столь ярка, не столь резва.Не надо ей прогресса, как народу.Она – лишь ветер, облако, трава.
И у природы нету остроты.Есть разрежение, отстраненность, высь…
Великодушия и строгости чертыВ ней в золотой пропорции сошлись.
Молитва
Белоснежная манит страница.И, в преддверии божиих щедрот,Чистим перышки. Малою птицей,Устремляемся в дальний полет.По маршруту – не дальние страны.Не морей голубых полоса.Не бездонная глубь океана.Не бездонного неба краса.
А упрямая, твердая точкаВ глубине опаленной души…И молитвы негромкую строчкуПовторяешь в церковной тиши.
И, как ранка – открытое сердце.И стоишь, замерев, не дыша…Чтобы тело Христово воскресло,Человечья страдает душа.
Светлое Воскресение
Как этот год пред Светлым Воскресением расстарался!Младая зелень, солнце, неба синева…И в бесконечное природное пространство,Как слезы льются благодарные слова.
Террорист
Человек то ли плачет,То ли песню поет.В рукаве своем прячетСкривившийся рот.Ему крепко наддалиНа самом корню…Он улыбчивый парень.Его всюду суют.
Он для всех безотказен,Он приветлив на вид.Но, как бомба, опасен.Но, как рана, болит.
Он слегка напевает.Он доволен и рад:Здесь никто не поймаетЕго истинный взгляд.
«Пылит душа моя…»
Пылит душа моя.Захлебывается воздухом сосновым.Шнурки на кедах обрывая в прах,Бегу. То ль наяву, то ли во снах…Внезапно просыпаюсь. – «Ах!»
«Когда мы молоды, нам середина мая…»
Когда мы молоды, нам середина маяПодобна раю.Когда же стары –Прерывистая узкая дорога.Май – девочка, бегущая навстречуС надеждой и великодушием.С открытым сердцем и готовностью обнять.
Май – шмель тяжелый. Гудящий сладко.И, будто ниткою привязанный над головой.
Май – явная готовность мира жить без тебя.Счастливо и беспечно.И очевидная и радостная весть, что ничего не хуже.И все налажено. И существует прочно.А собственное «я» в порывах ветра столь мало,Что в ветках клена угнездитсяТак незаметно и навечно.
Холодная весна
Холодная весна. Рассвет.Замерзли лужи у дороги.Мотоциклист летит в кюветИ битое стекло под ноги.
Холодная весна. Два дома.Потушены давно огни.Мотоциклист летит знакомыйИ взгляд летит за ним.
Холодная весна. И девушка в окнеМигает сонными глазами.Мотоциклист летит. Во снеИль наяву – она не знает.
Два дворника и весна
