привести ее в порядок, но та упиралась и даже, кажется, укусила ее за руку. Поморщился, но малую можно понять, тетка из опеки, действительно, на вид стерва стервой.
– Минуту, вещи только прихвачу, – кивнул Довлатов и забежал в кабинет, после чего возвратился, и мы принялись ждать, когда из туалета выйдет представитель опеки, чтобы подписать документы.
Их не было довольно долго, причем даже сквозь плотные стены доносился плач и крики девочки. Невольно перед глазами встал образ матери ребенка. Красивая, тонкая вся, будто тростинка, сожми сильнее, и сломается. Глазищи на пол-лица, маленького роста, мне по грудь, но неожиданно с выдающимися формами. В моем вкусе девочка, и от этого я еще больше бесился.
– Жалко как-то, – протянул друг и посмотрел на меня странным взглядом, и я мысленно встряхнулся, прогоняя наваждение в виде воровки. Не нравился мне этот интерес, может плохо закончиться.
– Хватит, Анисимов, я уже свое слово сказал, – процедил, раздраженный его упорством, аж душно стало, и я ослабил галстук.
В работе мне его качества характера нравились, бесценная хватка питбуля не раз вытягивала до победного даже самые безнадежные дела, но в дружбе он порой бывал невыносим.
– О чем это вы? – поинтересовался Довлатов, нервно дергая ногой. Давно уже предлагаю ему бросать эту неблагодарную работу и идти ко мне под начало. РОВД из него все соки выпивает, приходится вон с какими маргиналами и нерадивыми мамашами дела иметь.
– Драконыч наш ведь развелся, а уже в эту субботу юбилей у генерала. Агитирую его найти актрису с ребенком, либо вон, – кивнул в сторону уборной. – И благое дело совершить, карму очистить, и заодно преференции выбить. Законная семья, ребенок – генерал оценит.
Довлатов промолчал и задумчиво смотрел то на меня, то в сторону коридора, куда уже оттащил преступницу.
– Бред, конечно, – поддержал меня, а затем выбил почву из-под ног: – Но ты имей в виду, Криволапов придет с беременной невестой на прием, сегодня к нам забегал, поделился новостью, так что, может, Анисимов в этот раз дело говорит.
Криволапов. Мой главный конкурент за должность.
– Ты подумай над моим предложением, Егор, – снова вклинился Анисимов, а я еле слышал его из-за пульсации в ушах. Сердце от накатившего бешенства работало на пределе возможностей. – Твое положение еще более шаткое, чем пять минут назад.
– Я тебя услышал, – проскрежетал, нервно дергая галстук. Не собираюсь заниматься подобными глупостями. Уж не знаю, кого там Анисимов в жены берет, но с его пристрастием к клубным вечеринкам и доступным женщинам вариант там явно так себе.
– И когда это она успела забеременеть? – оскалился. – Только на прошлой неделе наши видели его в “Арфе”.
Стриптиз-клуб низкого пошиба. Нога ни одного уважающего себя мужика туда не ступит.
– Он, знаешь ли, твоей щепетильностью не страдает, – усмехнулся Довлатов, а затем добил: – Но поговаривают, что это чья-то дочка, так что сам понимаешь, крыть тут только можно козырем в рукаве.
Кивнул наверх, намекая на большие связи у будущей жены Криволапова, и у меня дернулось веко.
– А ну, хватит кричать! – вдруг раздался неприятный визгливый голос тетки из опеки, и она вытащила ревущего навзрыд ребенка из туалета.
И когда я смотрел на несчастную девчушку, в моей голове моментально вырисовался план. Генерал не только любит семейных, но и тех, кому благоволит его жена, а она, как известно, любительница слезливых драматичных историй любви, в частности, про обездоленных сироток.
***
Алёна
Пришла в себя неизвестно через сколько времени, но уже в холодной камере и не одна. Рядом сидели две ярко накрашенные девицы легкого поведения, по ним сразу было видно, а на полу лежал какой-то неопрятно пахнущий бомж.
Дожила ты, Алёна! Права была насчет тебя тетка. Без контроля с ее стороны пойду по наклонной. Так и вышло. И Катюшку за собой на дно утащила.
Сколько бы ни кричала и ни била по железным прутьям, дежурный, сидящий за стойкой, не реагировал. Пару раз ударил дубинкой по решетке, намекая, чтобы заткнулась, иначе мне не поздоровится, и это подействовало. Здесь, видимо, все отбитые, не погнушаются и девушку избить.
– Ты с какого участка? – нагло спросила у меня одна из сокамерниц и лопнула шарик из жвачки в воздухе.
Стало до дрожи неприятно, и оттого, что никто не удосуживается мне объяснить, где мой ребенок, я начала плакать. Сказывались напряжение последних дней и сосущее чувство голода в желудке.
– Я н-не… такая… – сказала сквозь рев, и они отстали.
Вот только изучили мой внешний вид и, вероятно, пришли к какому-то выводу. Жалеть меня принялись, отчего я заревела еще сильнее. Свернулась в калачик и не заметила, как провалилась в дрему. И снилась мне плачущая Катюша, которая ручками вытирала грязные щечки. Стало еще тоскливее.
Пришла в себя от странного ощущения, будто на меня кто-то смотрит. Пристально. С неприязнью. Будто букашку под микроскопом рассматривает.
– В-вы… – заикаясь, привстала, замечая по ту сторону клетки того заносчивого амбала.
– Я-я, – передразнил он. Вот ведь гад!
Взгляд тяжелый, исподлобья, будто передо мной бульдозер, а не живой человек. Кулаки в карманах брюк, рубашка расправлена и немного криво торчит из-под ремня, верхние пуговицы ее расстегнуты, галстука и пиджака уже нет, и в целом вид у него какой-то напряженный и решительный.
– Женой моей будешь, девушка, – мрачно известил, словно это дело решенное.
Смотрел так, будто готов проглотить меня здесь и сейчас, и я замерла, не в силах вымолвить ни слова от потрясения.
В том, что он не называл меня по имени, мне виделось некое пренебрежение. Отчего-то была уверена, что он прекрасно знает, и как меня зовут, и какого я года рождения.
И дело не только в том, что он из органов, но явно видно, что он из тех мужчин, которые всё вокруг контролируют, так что вряд ли бы упустил из внимания такие важные факты. Выходит, своим “девушка” он указывал мне на мое место. Практически у его ног.
– Я Сладкова, – упрямо вздернула подбородок. – Сладкова Алёна Па…
Он не дал мне договорить, перебил будто специально:
– Расклад такой. Через десять минут опека заберет ребенка, а ты отправишься в следственный изолятор по делу о краже. Но у меня к тебе альтернативное предложение, девушка.
Не церемонился, бил словами наотмашь. Я побледнела и схватилась рукой за горло, представляя самое гнусное, что может предложить женщине мужик.
– Спать с вами не буду! – выкрикнула на грани паники и практически отпрыгнула к стене, забиваясь в угол.
Прекрасно отдавала себе отчет в том, кто он и кто я, и что при
