— Мы пытались их прятать.
— Книги?
— Мгм. Она всегда их находила.
В уголке губ Гаррета заиграла улыбка. Однажды у Марики был доступ к этому уголку, и она по полной воспользовалась этим шансом. Хотелось бы воспользоваться еще разок, но вряд ли это когда-нибудь случится. В последний раз, когда они пытались наладить отношения ради Заира, Марике казалось, что все идет как маслу. Однако Гаррет бросил ее, не объясняя причин. Это едва не сломало Марику, и она поклялась никогда больше не позволять мужчине разбивать ей сердце на мелкие осколки. Особенно Гаррету Своупсу.
— Ты представляешь, каково это — сидеть на публике с пятилетним ребенком, который пьет кофе и читает Стивена Кинга? На тебя пялятся со всех сторон.
Марика села рядом с ним на диван и тихонько рассмеялась:
— К счастью, не представляю.
— Она спит всего три-четыре часа за ночь.
— Это из-за кофе, — напомнила Марика.
— Ты не понимаешь. — Его слова становились неразборчивыми. — Это после кофе. Без него она стоит на голове.
Широкая грудь Своупса размеренно поднималась и опускалась, и Марика знала: если он перестанет говорить, то уснет. Однако за много лет это был их единственный длинный разговор, и, помоги ей бог, ей не хотелось, чтобы все заканчивалось.
Но это было бы неправильно. Ей нужно быть сильной ради Заира. Она не могла открыть Гаррету своих истинных чувств. И уж точно не хотела снова рисковать собственным сердцем. В последний раз это ее чуть не убило.
— В три ночи она уже не спит, — продолжал Гаррет. — Рисует, читает или ставит опыты на мисс Перегрин.
Марике пришлось выбираться из пучины мыслей, чтобы уточнить:
— Кто такая мисс Перегрин?
— Ее хомяк.
— Точно. Ты же подарил ей хомячка на первый день рождения. Вряд ли это тот же самый.
— Еще как тот же.
— Но ведь это было больше четырех лет назад. Хомячки живут года два. Три от силы.
Гаррет глянул на Марику сонным взглядом.
— О том и речь. Элвин постоянно ее оживляет. Или типа того.
— Ничего себе! То есть дочь от матери недалеко ушла?
— Именно.
— И какие же опыты она проводит?
— Пытается выяснить вес хомячьей души, — ответил Гаррет и снова закрыл глаза. — Элвин решила, что души обладают массой, а значит, должны иметь и вес. И даже не спрашивай, что она творит с адскими псами. По крайней мере, мне так говорили. А Артемида и вовсе бедняга.
— Мертвая ротвейлерша?
Гаррет не ответил. Его дыхание стало глубже и размереннее, а бутылка пива в руках опасно наклонилась влево.
Марика уставилась на его руки, которые явно не боялись тяжелой работы, отчего назвать их изящными было невозможно. Однако сильные длинные пальцы могли похвастать чистыми, аккуратно постриженными ногтями. Марика хорошо знала, на что способны эти пальцы, и каково это — ощущать в интересных местах прикосновение металла колец, которые неизменно носил Гаррет. Эти вспоминания она лелеяла всякий раз, когда отправлялась в постель одна. Из всех колец два были в виде черепов, и Своупс постоянно прокручивал их на пальцах, когда нервничал. Марике эта привычка казалась до странности привлекательной.
— Удивительный ребенок, — вздохнула она, в который раз выбираясь из пучины мыслей.
Тихонько забрав у Гаррета бутылку, она поставила ее на журнальный столик и пошла к себе в спальню. Точнее — к своему шкафу.
Уже в комнате у Марики закружилась голова. Так случалось все чаще и чаще, но сейчас были вещи поважнее. Она разложила на алтаре предметы так, как учила бабушка — могущественная мамбо, жрица вуду. Прошло так много времени с тех пор, как Марика проводила ритуал вѝдения, что теперь она не знала, получится ли у нее снова. И, честно говоря, заглянуть за завесу ей удавалось всего пару раз. Но ведь эти способности были у нее в крови. А в крови Заира — и подавно.
Марика была потомком Сефу Заира — очень могущественного гаитянского хунгана, жреца вуду. А Гаррет происходил из рода не менее могущественной королевы вуду. Наверное, самой известной в истории жрицы — Мари Лаво. Вот почему Марика искала и в итоге соблазнила Гаррета.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Когда она была маленькой, бабушка, мама и три ее тети провели над ней ритуал видения, который был запрещен в их религии много веков. Женщины увидели то, что навсегда их изменило. Тетя Ванесса больше не практиковала. Тетя Наоми через год покончила с собой. А любимая тетя Марики Лавли уехала и никогда больше не возвращалась. И все из-за того, что они увидели той ночью. Вот только с Марикой это было никак не связано.
На ритуал женщины решились только потому, что бабушка Марики, потрясающая мамбо Фара Дюбуа, всем рассказывала, что Марика особенная. Что она одарена удивительным видением, и что ей суждено творить великие дела. Но кто не хочет верить в подобное о своих детях и о детях своих детей?
Во время ритуала жрицы пригласили вселиться в себя лоа (духа) Папу Легба, хранителя перекрестков. Он явил им видение о семье, живущей на Земле Очарования, вместе дочерью, которая может пожинать души умерших.
Этой дочерью оказалась Чарли Дэвидсон. У Чарли, в свою очередь, должна была появиться дочь, тоже бог, которая сумеет выстоять против Люцифера в грядущих войнах и будет сражаться с ним за каждую душу на Земле.
Еще женщинам показали сына Марики, который будет стоять рядом с божеством и примет участие в великой битве.
Уже тогда, будучи маленькой девочкой, Марика решила сделать своего сына настолько сильным, насколько это возможно. Она верила, что, смешав свою кровь с кровью наследника другого великого жреца или жрицы, она сумеет родить ребенка такого же могущественного, как их предки. А может, даже более сильного. Так у него будет больше шансов выжить. Если верить бабушкиным видениями, битва будет кровавой. Она будет бушевать семь дней и ночей, и в ней погибнут тысячи тысяч.
До того самого дня бабушка ничего не утаивала от Марики. Но в тот день сказала, что объяснит все позже. Однако до самой смерти так и не рассказала внучке всю историю до конца.
Больше всего на свете Марике хотелось все узнать, но она не осмеливалась приглашать внутрь себя лоа Папу Легба. Особенно после того, что случилось с тетями и, как думала Марика, с мамой.
Но сегодня ей придется его пригласить. Марика могла видеть сквозь пространство, но сквозь время мог видеть только Папа Легба. А ей могло это понадобиться.
К сожалению, живой курицы под рукой не нашлось. Оставалось надеяться, что хватит и рыбки Заира. Может быть, Марике удастся подменить рыбку до того, как сын заметит пропажу.
Глава 3
Бекон — это обертка для еды.
Универсальная истина
Гаррет застыл. Кто-то был рядом. А поскольку Своупс никого не видел, то не на шутку встревожился, поняв, что кто-то нависал над ним, пока он спал. Продолжая глубоко и равномерно дышать, он пытался сообразить, где находится и сколько умудрился выпить накануне. Пару секунд спустя Гаррет понял, что сидит. Ну, вроде того. Оказалось, он развалился не то в кресле, не то на диване. Ну конечно! Это дом Марики. Но с чего ему…
Распахнув глаза, он подскочил и осмотрелся по сторонам. Сквозь бледные занавески просачивался мягкий предрассветный свет. Значит, он проспал несколько часов. А Элвин так и не нашлась.
Выругавшись себе под нос, Гаррет взял телефон проверить сообщения. Отметиться успели двое из команды. Донован, лидер байкерской банды и бывший грабитель банков, и Роберт, больше известный как дядя Боб, он же дядя Чарли и, как это ни поразительно, бывший ангел.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Странная у Гаррета жизнь. И она стала еще страннее, когда он почувствовал чье-то присутствие. Буквально рядом с собой. Обернувшись, Гаррет увидел сидевшего на диване сына, чьи спутанные русые волосы торчали во все стороны. На мальчике была пижама с Человеком-пауком. Сам он вовсю лопал бекон и играл в какую-то игру в мамином телефоне.
