1910
"Задымился вечер, дремлет кот на брусе…"
Задымился вечер, дремлет кот на брусе*.Кто-то помолился: «Господи Исусе».
Полыхают зори, курятся туманы,Над резным окошком занавес багряный.
Вьются паутины с золотой повети.Где-то мышь скребется в затворенной клети…
У лесной поляны — в свяслах* копны хлеба,Ели, словно копья, уперлися в небо.
Закадили дымом под росою рощи…В сердце почивают тишина и мощи.
1912
"Край любимый! Сердцу снятся…"
Край любимый! Сердцу снятся*Скирды солнца в водах лонных.Я хотел бы затерятьсяВ зеленях твоих стозвонных.
По меже на переметкеРезеда и риза кашки.И вызванивают в четкиИвы, кроткие монашки.
Курит облаком болото,Гарь в небесном коромысле.С тихой тайной для кого-тоЗатаил я в сердце мысли.
Все встречаю, все приемлю,Рад и С.А. Тлив душу вынуть.Я пришел на эту землю,Чтоб скорей ее покинуть.
1914
"Пойду в скуфье смиренным иноком…"
Пойду в скуфье смиренным иноком*Иль белобрысым босякомТуда, где льется по равнинамБерезовое молоко.
Хочу концы земли измерить,Доверясь призрачной звезде,И в С.А. Тье ближнего поверитьВ звенящей рожью борозде.
Рассвет рукой прохлады роснойСшибает яблоки зари.Сгребая сено на покосах,Поют мне песни косари.
Глядя за кольца лычных прясел,Я говорю с самим собой:С.А. Тлив, кто жизнь свою украсилБродяжной палкой и сумой.
С.А. Тлив, кто в радости убогой,Живя без друга и врага,Пройдет проселочной дорогой,Молясь на копны и стога.
<1914–1922>
"Шел Господь пытать людей в любови…"
Шел Господь пытать людей в любови*,Выходил он нищим на кулижку.Старый дед на пне сухом в дубровеЖамкал деснами зачерствелую пышку.
Увидал дед нищего дорогой,На тропинке, с клюшкою железной,И подумал: «Вишь, какой убогой,—Знать, от голода качается, болезный».
Подошел Господь, скрывая скорбь и муку:Видно, мол, сердца их не разбудишь…И сказал старик, протягивая руку:«На, пожуй… маленько крепче будешь».
1914
Осень*
Р. В. Иванову
Тихо в чаще можжевеля по обрыву.Осень, рыжая кобыла, чешет гриву.
Над речным покровом береговСлышен синий лязг ее подков.
Схимник-ветер шагом осторожнымМнет листву по выступам дорожным
И целует на рябиновом кустуЯзвы красные незримому Христу.
1914
"Не ветры осыпают пущи…"
Не ветры осыпают пущи*,Не листопад златит холмы.С голубизны незримой кущиСтруятся звездные псалмы.
Я вижу — в просиничном плате,На легкокрылых облаках,Идет возлюбленная МатиС Пречистым Сыном на руках.
Она несет для мира сноваРаспять воскресшего Христа:«Ходи, мой сын, живи без крова,Зорюй и полднюй у куста».
И в каждом страннике убогомЯ вызнавать пойду с тоской,Не Помазуемый ли Богом*Стучит берестяной клюкой.
И может быть, пройду я мимоИ не замечу в тайный час,Что в елях — крылья херувима,А под пеньком — голодный Спас.
1914
В хате*
Пахнет рыхлыми драченами,У порога в дежке квас,Над печурками точенымиТараканы лезут в паз.
Вьется сажа над заслонкою,В печке нитки попелиц,А на лавке за солонкою —Шелуха сырых яиц.
Мать с ухватами не сладится,Нагибается низко,Старый кот к махотке крадетсяНа парное молоко.
Квохчут куры беспокойныеНад оглоблями сохи,На дворе обедню стройнуюЗапевают петухи.
А в окне на сени скатые,От пугливой шумоты,Из углов щенки кудлатыеЗаползают в хомуты.
1914
"По селу тропинкой кривенькой…"
По селу тропинкой кривенькой*В летний вечер голубойРекрута ходили с ливенкойРазухабистой гурьбой.
Распевали про любимыеДа последние деньки:«Ты прощай, село родимое,Темна роща и пеньки».
Зори пенились и таяли.Все кричали, пяча грудь:«До рекрутства горе маяли,А теперь пора гульнуть».
Размахнув кудрями русыми,В пляс пускались весело.Девки брякали им бусами,Зазывали за село.
Выходили парни бравыеЗа гуменные плетни.А девчоночки лукавыеУбегали, — догони!
Над зелеными пригоркамиРазвевалися платки.По полям бредя с кошелками,Улыбались старики.
По кустам, в траве над лыками,Под пугливый возглас сов,Им смеялась роща зыкамиС переливом голосов.
По селу тропинкой кривенькой,Ободравшись о пеньки,Рекрута играли в ливенкуПро остальние деньки.
1914
"Гой ты, Русь, моя родная…"
Гой ты, Русь, моя родная*,Хаты — в ризах образа…Не видать конца и края —Только синь сосет глаза.
Как захожий богомолец,Я смотрю твои поля.А у низеньких околицЗвонно чахнут тополя.
Пахнет яблоком и медомПо церквам твой кроткий Спас.И гудит за корогодомНа лугах веселый пляс.
Побегу по мятой стежкеНа приволь зеленых лех,Мне навстречу, как сережки,Прозвенит девичий смех.
Если крикнет рать святая:«Кинь ты Русь, живи в раю!»Я скажу: «Не надо рая,Дайте родину мою».
1914
"Я пастух, мои палаты…"
Я пастух, мои палаты* —Межи зыбистых полей.По горам зеленым — скатыС гарком гулких дупелей.
Вяжут кружево над лесомВ желтой пене облака.В тихой дреме под навесомСлышу шепот сосняка.
Светят зелено в сутёмыПод росою тополя.Я — пастух; мои хоромы —В мягкой зелени поля.
Говорят со мной коровыНа кивливом языке.Духовитые дубровыКличут ветками к реке.
Позабыв людское горе,Сплю на вырублях сучья.Я молюсь на алы зори,Причащаюсь у ручья.
1914
"Сторона ль моя, сторонка…"
Сторона ль моя, сторонка*,Горевая полоса.Только лес, да посолонка,Да заречная коса…
Чахнет старая церквушка,В облака закинув крест.И забольная кукушкаНе летит с печальных мест.
По тебе ль, моей сторонке,В половодье каждый годС подожочка и котомкиБогомольный льется пот.
Лица пыльны, загорелы,Веки выглодала даль,И впилась в худое телоСпаса кроткого печаль.
1914
"Сохнет стаявшая глина…"
Сохнет стаявшая глина*,На сугорьях гниль опенок.Пляшет ветер по равнинам,Рыжий ласковый осленок.
Пахнет вербой и смолою,Синь то дремлет, то вздыхает.У лесного аналояВоробей псалтырь читает.
Прошлогодний лист в оврагеСредь кустов, как ворох меди.Кто-то в солнечной сермяге*На осленке рыжем едет.
Прядь волос нежней кудели,Но лицо его туманно.Никнут сосны, никнут елиИ кричат ему: «Осанна*!»
1914
