Те, кто так решили, были не совсем и неправы. Конечно, Канарис в высшей степени оправдывал себя как в должности первого офицера, так и на посту начальника штаба морского ведомства на Северном море и, наконец, как командир «Силезии». Но если мы представим себе Канариса в конце 1934 г., то вряд ли найдем в нем те специфические качества, которые должны быть у командующего эскадрой или флотом. Конечно, в нем не было недостатка мужества, — то, что он обладал не только природным, но и в еще большей степени гражданским мужеством, он сотни раз доказывал на посту начальника разведки, — но мы не находим у него той беззаботности и непринужденности, той степени безрассудной смелости, которые должны быть у командующего флотом или кавалерийским полком. Он был по натуре человеком, который привык все тщательно взвешивать, и его деятельность в 20–е годы, которая в неясной политической ситуации становления республики обязывала его снова и снова принимать экстренные решения, маскироваться, изворачиваться и хитрить, еще более усилила это прирожденное качество. Один товарищ тех лет рассказывает, что эта его черта характера проявлялась даже в парусном спорте: «Канарис плыл всегда на полном ветру, с надутыми парусами».
Но и в субъективном смысле рамки задач прошедших лет стали слишком тесными для Канариса. Благодаря постоянному чтению и многочисленным заграничным поездкам его кругозор расширился. В трудных переговорах с политиками и бизнесменами, судовладельцами и директорами верфей, земляками и иностранцами он научился смотреть на вещи не только с одной, но и со всех сторон. Это развило в нем склонность к объективности. Возможно, именно тогда манера Гитлера и Геббельса представлять события в мире в черно—белых тонах, как они это делали для немецкого народа, способствовала осознанию Канарисом того, что уже давно сформировалось в его подсознании, а именно: он смотрел на события уже не через немецкие очки, а глазами космополита. Правда, он все еще оставался немцем и патриотом. Его любовь к родине и к немецкому народу стала не меньше, но глубже, если можно так выразиться. Когда он научился сравнивать, то сделал для себя вывод, что не всегда правда была на немецкой стороне, а несправедливость — на другой. Этот новый Канарис—космополит нашел в руководстве разведкой поле деятельности, которое, можно сказать, было создано именно для него.
Похоже, независимо от особой политической ситуации 1934–1935 гг. в вермахте вряд ли могли бы найти лучшую кандидатуру на пост начальника разведки. Это был действительно гражданин мира, который обладал всеми предпосылками для успешного осуществления столь трудных обязанностей. Он много ездил и необычайно глубоко разбирался в положении, существовавшем во многих странах. Правда, Канарис не владел в совершенстве, как иногда утверждают, полдюжиной или более иностранных языков. Но он в совершенстве владел испанским языком — разговорным и письменным, хорошо говорил по—английски, мог вести сложные переговоры на французском и итальянском, вместе с тем не претендуя на совершенное владение этими языками. О других языках он имел, по крайней мере, представление, а при случае мог быстро выучить несколько фраз и вести короткие беседы на совершенно незнакомом ему языке. Но еще более важным было то, что этот человек обладал редким даром общаться с людьми разных национальностей, находить с каждым правильный тон, будь то трудные случаи в собственной стране, как фюрер и другие национал—социалистические вожди, или столь разные личности, как испанский каудильо Франсиско Франко, финн Маннергейм, итальянцы Роатта и Аме, венгры Хорти и Хомлок, муфтий из Иерусалима или индиец Субхас Чандра Бос — и это лишь немногие из них. С такими разными людьми Канарис находил общий язык. Обладая почти женской интуицией, он умел найти к каждому правильный подход, внушить доверие.
Отдел разведки, когда Канарис принял его под свое руководство, был довольно «мелкой лавочкой». В последующие годы он непрерывно расширялся. Не будем здесь описывать историю разведки, оставим это профессионалам. Но несколько слов о росте этой организации стоит сказать.
Когда Канарис вступил в свою должность, в Военном министерстве Германии существовал один отдел разведки. В течение 1938 г. произошла две его реорганизации, что было связано с учреждением Верховного командования вооруженными силами вместо Военного министерства, распущенного в связи с уходом Бломберга. В результате сформировалась ведомственная группа абвер, которая делилась на пять отделов: зарубежный отдел, три внутренних отдела разведки и центральное отделение, которому было подчинено все управление, финансирование и правосудие. Наконец, в 1941 г. вся организация стала управлением разведки и контрразведки, в рамках которой прежний зарубежный отдел был реорганизован, в то время как другие отделы разведки и центральное отделение остались по существу без изменения.
Управление и образованная позднее зарубежная группа должны были поддерживать связь между Верховным командованием вермахта и Министерством иностранных дел. Он был одновременно центральным отделом для германских военных, морских и военно—воздушных атташе за границей и «заботился» о военных атташе иностранных государств в Германии. Наконец, он имел также особый отдел, занимавшийся международными вопросами, если они затрагивали интересы вермахта. К шпионажу, то есть к получению разведданных из—за границы тайными путями, зарубежный отдел или группа не имели никакого отношения.
Это было исключительно задачей первого отдела разведки. Его обязанностью была так называемая тайная служба осведомления. Она получала через свои заграничные посты сообщения от доверенных лиц, находящихся за границей, в которых содержались важные для военного руководства Германии сведения, касающиеся вооруженных сил, военной техники и военной промышленности государств — возможных противников, а также предполагаемых нейтральных стран. Следует сразу сказать, что и разведка в целом, и первый отдел разведки в частности отвечали только за получение информации, которая — в некоторых случаях с оценкой надежности источника — передавалась в компетентные отделы генерального штаба и заинтересованных служб вермахта: в главное командование сухопутных сил, военно—воздушных сил и морского флота, а также во время войны в штаб оперативного руководства вооруженными силами (генерал Йодль).
По важности и по численности своего персонала третий отдел разведки шел непосредственно после первого отдела. Его служебной сферой была собственно контрразведка, то есть он должен был препятствовать успешной работе разведки и контрразведки противника в Германии, не только раскрывать системы шпионской службы противника, но и разлагать их (например, с помощью провокаторов, вводимых в них), предотвращать возможный саботаж противника против германского вермахта и военной промышленности. Эти задачи, естественно, вели к довольно тесному сотрудничеству со службой безопасности гестапо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
