Кажется, с утра Самира куда-то торопилась, а может, это был обычный ее стиль выбора наряда на день. Было немного непривычно, потому что в этом плане, моя бывшая хозяйка Виктория была куда более щепетильной и всегда готовила наряды на несколько дней подряд заранее.
Впрочем, не мне было давать ценные указания работодателям, поэтому я принялась за свою работу, аккуратно расставляя по идеально выверенным полкам не менее идеальную, дизайнерскую обувь.
Как будущий модельер… черт, нет, не так, как несостоявшийся модельер и просто человек, влюбленный в моду и искусство, я не могла не оценить вкуса Самиры. Те же Gianvito Rossi, элегантные, легкие, золотистые, посыпанные россыпью прелестных переливающихся на солнце камней заставляли улыбнуться. Такие туфли могла бы носить Золушка из сказки. Когда-то я мечтала выйти замуж в чем-то подобном…
Боже, как же давно все это было. Казалось, что прошла целая жизнь, а на деле не больше шести лет. Игорь еще даже не ходил в школу, а мне казалось, что прошли десятки лет. Наверное, я ощущала это таким образом, потому что сил с каждым днем было все меньше, а надежда призрачным образом таяла, но придаваться плохим мыслям…
Я бросила взгляд на свое отражение в одном из многочисленных зеркал и тут же встряхнула головой. Если не успею привести комнаты в порядок к приходу новой хозяйки, то ни о каких нормальных отношениях в будущем можно даже и не мечтать. Первое мнение — самое главное, чтобы там не говорили умники.
Я повздыхала, полюбовалась произведением искусства в своих руках и понесла туфли к нужной полке, миновав ненужные полки, но тут внимание привлекло то, что выбило меня из колеи. Я не сразу увидела его, потому что вещей у Самиры было так много, что гардеробную пришлось делать по типу библиотеки, а не в виде круга или квадрата, заставленного полками. И когда я вынырнула из-за угла, то буквально впечаталась в белоснежное платье, висевшее отдельно, особняком от всех.
Я застыла в изумлении. Это было платье от Зухаира Мурада. Когда-то я восхищалась им, и, впервые увидев, любовалась несколько минут к ряду. Оно было пышным, белоснежным, словно песнь льда. Там и здесь художник небрежно мазнул своей кистью подвенечное платье, оставляя ледяные росчерки, снежные узоры, серебром опутывавшие его спереди. Такое могла надеть на себя настоящая Снежная Королева. Платье было сказочным, восхитительно красивым и предназначалось Королеве…
Моя рука почти неосознанно потянулась вперед, но в самый последний миг я остановила себя, отдернула, сделала резкий шаг назад.
Нет. К вещам хозяев прикасаться без необходимости было недопустимо. И дело было даже не в камерах, которые могли быть, где угодно, а в какой-то кощунственности такого действия.
Это было чужое платье. Чужая судьба. Чужое прошлое. Чужое будущее. Чужая жизнь. Не моя.
Моя жизнь заключалась в Игоре и бесконечных проблемах. Наше прошлое с Мадином не дало никакого будущего.
Я медленно прошла дальше, поставила туфли на нужную полку и быстро прошла мимо платья, даже не обернувшись, дабы не искушать себя соблазном. Очень некстати в голове яркими вспышками вспыхнули моменты из прошлого…
5
— Мне будет все равно, даже если ты явишься на нашу свадьбу в джинсах и толстовке, — Мадин тихо смеется, обнажая стройный ряд белоснежных зубов с небольшими клыками по бокам, которыми я особенно люблю любоваться. Я весело смеюсь в ответ на его слова, прикрываю глаза и откидываюсь ему на грудь. Теплый ветер дует в лицо. Мы сидим на берегу маленького пруда и кормим уток принесенным заранее хлебом.
— Тогда твоя родня меня точно возненавидит, — тихо шепчу я. Он только закатывает глаза и пожимает плечами.
— Не возненавидит. Они никуда не денутся. Пройдет время и мама полюбит тебя, да и остальные тоже.
Я только жму плечами в ответ и снова прикрываю глаза. Чувствую, как родные, чуть шершавые губы касаются моей щеки в трепетном поцелуе. Мадин всегда целует меня именно так — будто я его сказочная принцесса, хрупкая, слабая, сотканная из фарфора и готовая разрушиться при любом прикосновении. Поначалу меня это удивляет, а затем я быстро привыкаю к хорошему.
Что-то мне подсказывает, что он неправ в отношении своей семьи, но сейчас я не хочу развивать эту тему. Мы планируем нашу свадьбу, пока что только на словах, но мне так хорошо от этих разговоров… появляется ощущение, будто бы это уже свершенный факт. Будто мы уже официально вместе.
— Не переживай ни о чем, детка, — Мадин еще крепче обнимает меня и целует в висок. — Я обещаю, что все рано или поздно наладится. Главное, что мы вместе и сами можем решать, какое будущее нас ждет.
Я молча киваю и улыбаюсь. Я верю ему. Его слово для меня закон. Его мнение непоколебимо верно. Если Шумахов говорит, что так будет, значит, так будет.
Я кидаю очередной кусочек хлеба и наблюдая за тем, как стая уток несется к нему.
— А где мы будем играть свадьбу? — Я запрокидываю голову, чтобы лучше видеть лицо своего избранника.
— А где ты хочешь?
— Не знаю… наверное, где-нибудь на берегу моря… — Я смеюсь собственной сказанной романтической глупости, понимая, что этому никогда не бывать.
— М… можем сначала сыграть по нашим традициям, затем по вашим, а потом укатить вдвоем куда-нибудь далеко-далеко, и пожениться так, как ты хочешь.
— Так много свадеб на одну нашу пару, — смеюсь я, ощущая себя самой счастливой девушкой на свете.
А, плевать, где и по чьим традициям, лишь бы только держать за руку того, кого выбрала душа.
Меня заставил вынырнуть из воспоминаний звук моего имени. Кто-то требовательно звал меня и, постаравшись, я все же выпуталась из пелены прошлого. Проморгалась и, оказывается, стояла несколько минут к ряду посреди гардеробной, словно вкопанная. Кто знает, сколько еще я провела бы в таком состоянии, однако расслабиться мне не дали.
— Не пойму, что Самира нашла в тебе, — фыркнула девушка. Кажется, это была управляющая персоналом. Камила, вроде бы. Когда жена Мадина брала меня на работу, она лишь бегло представила меня ей, и, по сути,
